Кольца анаконды, стр. 3

– На пле… чо! – рявкнул сержант, и мушкеты с лязгом заняли свое положение.

– Сержант, велите примкнуть штыки, – распорядился Фэрфакс, желая с самого начала продемонстрировать силу, дабы избежать нежелательных инцидентов. Сержант выкрикнул команду, и на солнце блеснула сталь. При виде штыков британские матросы попятились; умолк даже капитан. Чувства теперь выражали только пассажиры-южане, вышедшие на верхнюю палубу.

– Пираты! – кричал один, потрясая кулаком. – Кровожадные ублюдки янки!

Остальные подхватили его слова, двинувшись вперед.

– Стоять на месте! – приказал лейтенант Фэрфакс. – Сержант, велите подразделению приготовиться открыть огонь, если эти люди подойдут ближе.

Эта угроза остудила пыл южан. С недовольным ворчанием они медленно попятились от шеренги, ощетинившейся штыками. Фэрфакс кивнул.

– Вот так и стойте. Сержант, я возьму с собой капрала и еще двоих.

Прогрохотав по трапу, ботинки пехотинцев затопали в коридоре. Фэрфакс указал им нужную дверь.

– Капрал, пускайте в ход приклад мушкета, но пока не ломайте дверь. Я хочу, чтобы они чертовски отчетливо поняли, что мы здесь.

Приклад грохнул по тонким доскам двери – раз, другой, третий. Жестом остановив капрала, Фэрфакс громко произнес:

– Со мной вооруженные морские пехотинцы, и если эта дверь сию же минуту не откроется, они выполнят свой долг. Как я понимаю, там находятся женщины, и потому не хочу прибегать к крайностям. Но если вы сейчас же не отопрете, мне придется ворваться в каюту силой. Выбор за вами.

Напряженную тишину нарушало только тяжелое дыхание солдат. Фэрфакс почувствовал, что больше не в силах ждать, и уже открыл было рот, когда дверь задребезжала, приоткрылась на долю дюйма, и все.

– Приготовить оружие, – приказал Фэрфакс. – Пускайте его в ход только в случае оказания сопротивления. Следуйте за мной. – Распахнув дверь, он переступил порог и тут же оцепенел, услышав пронзительный визг.

– Стойте, где стоите! – выкрикнула разъяренная дама, прижимая к своей пышной груди трех девочек. Сбоку к ней льнул мальчишка, дрожащий от страха.

– Я не причиню вам вреда, – промолвил Фэрфакс. Визг стих до горестных всхлипов. – Вы миссис Слайделл? – Получив в ответ короткий, сердитый кивок, лейтенант оглядел роскошную каюту, заметил в глубине еще одну дверь и указал на нее. – Я хочу переговорить с вашим мужем. Он там?

Джон Слайделл стоял, прижавшись ухом к двери. Тут с противоположной стороны послышался негромкий стук в дверь, выходящую в коридор. На цыпочках перебежав к ней, Слайделл хрипло шепнул:

– Да?

– Это мы, Джон, отпирай скорее.

Первым в дверь протиснулся Мейсон, за ним торопливо последовали Юстин и Макферленд.

– Что происходит? – поинтересовался Мейсон.

– Они уже в каюте, с моей семьей – офицер флота и вооруженные морские пехотинцы. Мы задерживали их, сколько могли. Бумаги?..

– В надежных руках. Ваш отвлекающий маневр был решающим фактором нашей маленькой победы в этом морском бою. Почтмейстер, как я вам уже говорил, принял бумаги под личную опеку. Запер их в сейф, сказав, что ключа никто не получит, пока он не увидит английские берега. Сказал даже, что его не поколеблет и угроза смерти. Наши бумаги в таких же надежных руках, как и королевская почта.

– Хорошо. Теперь давайте выйдем. Моя семья и так уже натерпелась оскорблений.

Как только дверь смежной каюты открылась, всхлипывания прекратились. Один солдат шагнул вперед, выставив штык, но лейтенант жестом велел ему сдать назад.

– Не надо насилия – пока предатели подчиняются приказам.

Фэрфакс холодно смотрел на входящих. Мужчина, переступивший порог первым, тотчас же обратился к сгрудившимся женщинам:

– L’st ce que tout vas bien?

– Oui, sa va. [1]

– Вы Джон Слайделл? – осведомился Фэрфакс. Тот сдержанно кивнул. – Мистер Слайделл, как я понимаю, вы посланы особым уполномоченным мятежников во Францию…

– Ваши речи оскорбительны, молодой человек. На самом деле я член правительства Конфедерации.

Не обращая внимания на протесты, лейтенант повернулся ко второму политику.

– А вы, полагаю, Уильям Мюррей Мейсон, посланный с такой же миссией в Соединенное Королевство. Вы оба отправитесь со мной, а также ваши помощники…

– Вы не имеете права! – взревел Мейсон.

– Имею полное право. И вам, как бывшему члену американского правительства, прекрасно об этом известно. Вы восстали против своего знамени и своей страны. Все вы предатели, и все арестованы. Отправитесь со мной.

Но сделать это оказалось не так-то просто. Слайделл вел бесконечные, страстные разговоры по-французски с женой, французской креолкой из Луизианы, в которые то и дело встревали заливающиеся слезами дочери. Их бледный, трепещущий сын в полуобмороке привалился к стене. Мейсон громовым голосом изрыгал протесты, на которые никто не обращал внимания. Так все и тянулось добрый час, и конца-краю было не видать. В конце концов, не в силах более сдерживать нарастающий гнев, Фэрфакс рявкнул, заставив всех замолчать.

– Я не позволю превращать столь серьезное дело в балаган! Теперь все будут следовать моим приказам. Капрал, пусть ваши подчиненные проводят вот этих двоих, Юстина и Макферленда, в их каюты. Там каждый должен собрать себе по одному чемодану одежды и личного имущества, после чего их следует тотчас же препроводить на верхнюю палубу. Переправьте их на «Сан-Хасинто». Когда шлюпка вернется, на палубе будут ждать двое других пленных.

Дело стронулось с мертвой точки, но покончить с челночными переправами удалось лишь под вечер. Мейсона и Слайделла сопроводили на верхнюю палубу, но они отказывались покинуть корабль, пока все их личное имущество не было упаковано и доставлено к ним. Вдобавок к одежде они потребовали взять тысячи сигар, приобретенных ими на Кубе. Пока переправляли сигары, капитан Муар настоял, чтобы они взяли несколько десятков бутылок шерри, кувшины и тазы для умывания, а также прочие туалетные принадлежности, наверняка отсутствующие на борту военного корабля.

Так что пленные и их пожитки были доставлены на «Сан-Хасинто» лишь в пятом часу пополудни. Военный корабль тотчас же развел пары и повернул на запад, к побережью Америки.

Дождавшись, когда оставшиеся пассажиры «Трента» разойдутся по каютам, капитан Муар поднялся на мостик и отдал приказ следовать дальше. Американский военный корабль уже превратился в темную точку на горизонте, и капитан с трудом удержался, чтобы не погрозить ему кулаком вослед.

– Не в добрый час они это затеяли, – сказал капитан старшему помощнику. – Англия не потерпит унижения со стороны этой мятежной колонии. Здесь заварилась такая каша, что скоро не расхлебаешь.

Он даже не догадывался, насколько пророческими окажутся его слова.

Особняк администрации,

Вашингтон, 15 ноября 1861 года

Косой дождь неустанно барабанил в окно кабинета, сквозняки разгуливали по всему древнему зданию. Джон Хей, секретарь Авраама Линкольна, подбросил в огонь еще совок угля и ворошил его, пока пламя не разгорелось как следует. Подняв взгляд от заваленного бумагами стола, президент одобрительно кивнул.

– Холодновато, Джон, хотя сегодня даже вполовину не так холодно, как вчера вечером в доме генерала Макклеллана.

– Этот человек, сэр!.. Надо что-то делать!.. – от гнева Хей захлебывался слюной.

– Мне как-то не приходит в голову ничего подходящего. За неучтивость не принято расстреливать даже генералов.

– Это не просто неучтивость, это явное оскорбление! Пока мы сидели в гостиной, ожидая его прихода, он зашел через другую дверь и направился прямиком наверх! Отказавшись увидеться с вами, президентом!

– Да, я и в самом деле президент, но пока еще не абсолютный монарх. И даже не абсолютный президент, поскольку, как вы помните, я избран меньшинством голосов народа, о чем демократические политики неустанно мне напоминают. Порой мне кажется, что в Конгрессе у меня больше противников, чем в Ричмонде. Иметь дело со сварливым Сенатом и Палатой – чуть ли не поденный труд. – Линкольн пятерней пригладил густую копну волос, мрачно глядя на ливень за окном. – Вам следует помнить, что дело прежде всего, а наипервейшее дело для нас – этот ужасный конфликт, в котором мы увязли так глубоко. Чтобы выиграть эту несчастную войну, я должен полагаться на солдат и генералов. Текущий момент требует немалого терпения и просто-таки грандиозной мудрости и осмотрительности, особенно в отношениях с молодым Макклелланом; он ведь не только главнокомандующий, но еще и командующий армией на Потомаке, стоящей между этим городом и вражескими войсками.

вернуться

1

– Все ли у вас хорошо?

– Да, более-менее (фр.). – Здесь и далее прим. перев.

×