Волшебный цветок, стр. 3

Однако роль сестры-служанки девушка приняла на себя вовсе не с той радостью и благодарностью, с какой хотелось бы Ферду и Андоре. Капризные дочери Ферда – одной было пять лет, другой восемь – не признавали авторитета Кристин. Андора во всем им потакала, и в последнее время девочки, последовав примеру матери, начали обращаться с теткой, как со служанкой.

Не раз, когда Кристин приходилось особенно несладко, она думала: как хорошо было бы иметь что-то свое; девушка мечтала увидеть жизнь за пределами маленького городка в штате Висконсин, где находился дом ее брата. Кузен Густав поддерживал в ней это стремление; он рассказывал Кристин о жизни в большом мире и даже уговаривал наняться в гувернантки или экономки где-нибудь в Септ-Поле или О-Клэре. Но до недавнего времени девушке не хватало духу принять столь смелое решение.

Жизнь Кристин внезапно изменилась, когда пришло письмо от Марка Ли, адвоката Ярби Андерсона. В письме сообщалось, что найдены и опознаны останки ее дяди, уже год как пропавшего. По завещанию, составленному, когда Кристин было всего четыре года, Ярби оставил ей все свое имущество, которое теперь состояло только из ранчо под названием «Аконит».

Кристин, никогда не имевшей в своем распоряжении более пяти долларов, это казалось настоящим чудом. Густав умерил ее восторги, объяснив, что несколько тысяч акров земли в Монтане, .возможно, имеют меньшую ценность, чем сорок акров в Висконсине, но Кристин все равно была счастлива.

Девушка села в кресло-качалку, доставшееся ей от матери. Ока бы и хотела горевать по умершему дяде, но не могла. Кристин никогда его не видела и знала о нем только по рассказам Густава да еще помнила, что после смерти отца Ярби прислал своей сестре два письма. Девушка пыталась найти их, но. письма, по-видимому, пропали. Сама мысль о том, что где-то жил человек, которому она была настолько небезразлична, что он завещал ей свою собственность, согревала душу Кристин.

Показывая письмо Ферду, девушка даже не подозревала, какой поднимется шум. Ферд в ярости бранил Ярби: надо же додуматься – завещать недвижимость женщине! Он ворчал, что, мол, потребуется уйма времени, чтобы продать землю и положить деньги в банк. Вынужденная целую неделю выслушивать ворчание брата по поводу дядиного завещания, Кристин, поговорив со всеми остальными членами семьи, в конце концов рассердилась. Она решила, что непременно поедет в Монтану и увидит эту землю собственными глазами, а также посетит могилу человека, завещавшего ей ранчо, – пусть даже это будет последнее, что она совершит в своей жизни. Как бы то ни было, она имеет полное право туда поехать. К тому же кузен Густав настаивал на том, чтобы оплатить ее путешествие. Пообещав вернуть деньги при первой же возможности, Кристин согласилась принять его помощь.

Кристин и Густав родились в один и тот же день, па соседних фермах. В детстве они вместе играли, потом вместе пошли в школу. В шестнадцать лет Густав покинул дом и стал работать на пароходах, курсирующих вверх и вниз по Миссисипи. Временами он приезжал на ферму и помогал братьям с уборкой урожая. Кроме того, Густав также считал своим долгом помогать матери и незамужней сестре.

Ферд частенько называл Густава никчемным человеком, но Кристин всегда с нетерпением ждала приезда кузена – он был очень к ней добр. Если бы не Густав, вряд ли она набралась бы храбрости пойти против воли Ферда, едва ли решилась бы на долгое путешествие в неведомое.

Иногда Кристин сама удивлялась своей смелости – ведь она никогда не бывала дальше О-Клэра, да и там-то побывала лишь однажды, когда Ферд взял ее с собой, чтобы она присматривала за детьми – он с Андорой отправился на какое-то светское мероприятие.

Раскачиваясь в кресле-качалке, Кристин наблюдала, как ее тень скользит по стене. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего. Неужели завтра она действительно покинет дом, в котором прожила последние десять лет?

Девушка жалела только об одном – о том, что между ней и братом пролегла непреодолимая пропасть.

А что, если все это окажется розыгрышем и никакого наследства вовсе не существует? Куда ей тогда деваться?

Ничего, будет жить так же, как и прежде. Она же не какое-то беспомощное создание, она умеет шить, готовить, доить коров… Наверняка в Монтане есть молочные фермы.

Глава 2

Взошло солнце. Ночью Кристин спала плохо, часто просыпалась, а последний час и вовсе пролежала без сна, слушая ночную тишину.

Вскоре на деревьях начали просыпаться птицы, а потом и петухи закричали, возвещая приход нового дня. С первыми утренними звуками Кристин встала и выглянула в окно. На небе не было ни облачка. Наступал первый день ее новой жизни. Пока что ей везет – она отправится в путь в хорошую погоду.

Обычно Кристин выходила по утрам в туалет, но сейчас, погасив лампу, она воспользовалась ночным горшком. Девушка улыбнулась, понимая, что ее маленькая месть – совсем детская. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем Андора догадается вынести горшок?

Накануне вечером в ее душе боролись боль и гнев, но сейчас Кристин чувствовала себя бесстрашной, как разъяренная львица. За ночь страх перед долгим путешествием и тем, что ждало ее в конце пути, улетучился. Будь что будет, по крайней мере она увидит мир.

Решив не ходить за теплой водой на кухню, Кристин умылась холодной. Потом оделась, заплела косы и уложила их венцом, укрепив прическу длинными металлическими шпильками, которые Густав привез ей откуда-то в подарок. Надев соломенную шляпу, Кристин закрепила ее шляпной булавкой. В животе заурчало – накануне она так волновалась, что почти ничего не съела за ужином.

Девушка тщательнейшим образом отбирала вещи для этой поездки. Помимо одежды и некоторых безделушек, напоминавших ей о родителях, она взяла только то, что могла купить на один доллар Б месяц. Столь ничтожную сумму на личные нужды Ферд стал выдавать ей после того, как Кристин несколько недель выпрашивала у него деньги на зубную щетку.

В доме царила тишина. Кристин принялась перетаскивать свои вещи к парадному входу, а потом – во двор. Сначала она вынесла дорожный сундук, затем вернулась за чемоданом, а потом взяла саквояж и шаль. Скоро Густав отвезет ее на станцию и посадит в поезд. Поезд… Разве могла она представить себе, что когда-нибудь поедет по железной Дороге в дальние края?!

Оставив вещи у самых ворот, девушка вернулась в дом и в последний раз оглядела холл. Прислушалась. В доме no-прежнему было тихо, со второго этажа не доносилось ни звука. Ферд не спустится вниз, чтобы попрощаться с сестрой, поняла Кристин.

Когда она вернулась к воротам, Густав уже ждал ее. Милый Густав, что бы она без него делала?!

Кузен спрыгнул на землю и привязал свою лошадь к столбу. Они с Кристин вполне могли бы сойти за двойняшек, хотя Густав был на полголовы выше, а волосы у него были чуть темнее, чем у Кристин. Такого же цвета были и щегольские усики над верхней губой. Густав улыбнулся и посмотрел поверх головы Кристин на темный дом.

– Что, старина Ферд все еще дуется? – С легкостью подхватив сундук, Густав отнес его в коляску.

– Он ужасно рассердился.

– Ничего, это пройдет. – Густав пристроил рядом с сундуком чемодан. Потом, поддерживая Кристин под локоть, помог ей забраться в кабриолет.

– Нет, не пройдет. Он велел мне не возвращаться.

– Неужели так и сказал?

– Да, и это еще не все.

Утро было прохладным, и Кристин накинула на плечи шаль.

– Какой же он дурак! – в сердцах воскликнул Густав. Он натянул поводья, и кабриолет тронулся с места. Кристин с болью в сердце оглянулась на дом – может быть, Ферд или Андора смягчились и вышли на крыльцо попрощаться? Но дверь оставалась закрытой, из дома никто не вышел.

Улицы в Ривер-Фоллз в этот час были почти безлюдны, только два самых ретивых торговца уже суетились перед своими лавочками, готовясь к новому дню. Оба повернули головы в сторону кабриолета, они гадали: куда это сестра Ферда Андерсона и ее непутевый кузен собрались в такую рань? Густав усмехнулся. Проезжая мимо лавочек, он помахал рукой любопытным торговцам.

×