Ориэлла, стр. 2

— Каким был мой отец? — неожиданно нарушила молчание Ориэлла, н Форрал почувствовал наивную мольбу, стоящую за этими словами.

— Разве мать ничего тебе не рассказывала?

— Нет, — ответила девочка. — Она не хочет о нем говорить. Она сказала, что он сам во всем виноват. — Ориэлла обвела вокруг рукой, и голос ее задрожал:

— Она сказала, что он поступил плохо, и наш долг — исправить это.

Форрал пожал плечами. Да что же, черт возьми, случилось с Эйлин? Взвалить на маленького ребенка такое бремя!

— Чепуха! — уверенно ответил он. — Джерант был хорошим, добрым человеком и настоящим другом. Он сделал это не нарочно, малышка — просто несчастный случай. Каждый может ошибиться, и те слушай того, кто скажет тебе что-нибудь другое.

Ее лицо просветлело.

— Как жаль, что я совсем не помню его, — задумчиво сказала девочка. — Ты расскажешь мне об отце, пока мы едем?

— Охотно.

Примерно за две лиги до центра кратера уклон почти исчез, земля стала ровной. Вскоре на камнях появился тонкий слой почвы, на котором пробивались крохотные упорные растеньица. Когда впереди показалось озеро, они уже ехали по упругому торфу, заросшему маргаритками, а потом миновали заросли боярышника, черники и бузины, сгибающиеся под тяжестью спелых ягод, среди которых вовсю распевали птицы.

Вдоль травянистого берега росли стройные деревья, и на некоторых до сих пор висели яблоки и груши. Форрал поразился, как много успела сделать Эйлин за восемь коротких лет. Жаль только, что она не уделяет такого же внимания своей дочери.

Озеро оказалось большим и круглым. Его питали ручейки, стекающие по стенкам кратера. В центре озера поднимался островок, созданный, очевидно, руками человека или мага. Он соединялся с берегом узким деревянным мостиком, а на острове стояла башня, парящая над озером подобно солнечному копью. У Форрала захватило дух. Первый этаж, весь утопающий в зелени, был сложен из темного камня, а над ним высилась ажурная сверкающая надстройка из чистого хрусталя, оканчивающаяся стройным стеклянным шпилем, на котором, подобно упавшей звезде, мерцал крохотный огонек, — О боги, это восхитительно! — выдохнул Форрал, но Ориэлла лишь безразлично пожала плечами:

— Мы здесь живем, — она спешилась и отпустила пони, на прощанье дружески хлопнув его по спине. Узнав, что его конь найдет неподалеку неплохое пастбище, Форрал последовал ее примеру и, оставив седло под деревом, вслед за девочкой взошел на мост.

Белая песчаная дорожка вела мимо аккуратных рядов поздних овощей, радующих глаз сочетанием всевозможных оттенков зеленого цвета, мимо клумб с пылающими осенними цветами. Жители расставленных среди них ульев, озабоченно гудя, собирали последние в этом году дары уходящей осени. Шагая за Ориэллой, Форрал подумал, что Эйлин неплохо устроилась в этой глуши, хотя так и не мог взять в толк, откуда она берет зерно, ткани и многое другое, чего не может дать истощенная почва долины.

Войдя в башню, они попали прямо на кухню, которая, судя по всему, служила и гостиной. Темные каменные стены придавали комнате несколько пещерный вид, однако толстопузая железная печка в углу и два мягких стула возле нее компенсировали это впечатление, создавая вполне домашнюю обстановку. Пол украшали яркие половички, сшитые из шерстяных Лоскутков, а посередине стоял большой деревянный стол, под которым прятались две скамейки. Большую часть помещения занимали полки и шкафы, расставленные вдоль стен. Две двери вели в соседние комнаты. Ориэлла указала на правую:

— Это моя комната. А «она» спит наверху, там, где ее растения. На верхние этажи вела изящная винтовая лестница. У нижних ступенек Ориэлла заколебалась и пропустила Форрала вперед. Тонкие металлические ступени гулко звенели под сапогами, пока он карабкался наверх, размышляя о причинах неожиданного испуга девочки.

Поднявшись по лестнице, Форрал оглянулся и заметил, что за архитектурной роскошью скрывался вполне практический расчет: стеклянные комнаты были заполнены стеллажами, на которых стояли ящички с землей. В них, под теплыми лучами, проникающими сквозь хрустальные стены, росла молодая рассада, а крохотный фонтанчик, бьющий неизвестно откуда, обеспечивал необходимую влажность. Форрал чувствовал, что тут не обошлось без волшебства, и готов был поклясться, что всходы действительно растут прямо у него на глазах. Наконец в одной из комнат он отыскал фею, но волшебница даже не подняла головы.

— Уходи, Ориэлла, — пробормотала она. — Я же просила не беспокоить меня, когда я работаю.

Форрал был крайне удивлен, увидев, что Эйлин постарела. Маги, как и смертные, могли погибнуть от болезни или несчастного случая, но вообще-то жили столько, сколько хотели, умирая лишь тогда, когда сами решали покинуть сей мир, а до тех пор сохраняли свои тела в том возрасте, который им больше нравился. Форрал помнил Эйлин хрупкой молоденькой женщиной, а теперь у нее в волосах мелькали серебристые пряди, и на лбу появились морщины. Глубокие горькие складки залегли в уголках рта, и в своем поношенном, выцветшем платье она выглядела бледной, жалкой и худой.

— Здравствуй, Эйлин, это я — Форрал, — произнес он, стараясь не выдать разочарования. Сделав шаг вперед, он протянул руки, чтобы обнять ее. Лицо волшебницы исказила ярость, и Форрал, вздрогнув, поспешно отпрянул.

— Убирайся отсюда! — рявкнула Эйлин и, метнувшись к дочери, ударила ее по лицу. — Как ты смела привести его сюда?! Ориэлла спряталась за спину Форрала и прошептала:

— Это не я.

Чувствуя закипающий гнев, воин повернулся и обнял девочку:

— С тобой все в порядке?

Закусив губу, Ориэлла кивнула. На ее щеке пылало ужасное красное пятно, и, заметив слезы, стоящие в глазах у девочки, Форрал порывисто обнял ее.

— Спускайся вниз и жди меня у моста, — мягко сказал он. Ориэлла убежала, а Форрал вновь повернулся к Эйлин и холодно проговорил:

— Ты поступаешь не слишком хорошо, Эйлин.

— Нет такого слова — хорошо, Форрал! Мне стало это ясно, когда погиб Джерант, а гадкая девчонка могла бы сказать тебе, что я никого никогда не принимаю!

— Она говорила, но я пропустил это мимо ушей. Может быть, теперь ты хочешь ударить и меня? — он с трудом сдерживал злость.

Эйлин не выдержала его взгляда и отвернулась.

— Я хочу, чтобы ты ушел. Что тебе здесь нужно?

— Я пришел, потому что услышал о смерти Джеранта. Жаль, что я ничего не знал раньше, — тогда бы ты не превратилась в желчную старуху.

— Как ты смеешь?!

— На правду не обижаются, Эйлин. Впрочем, я просто хотел предложить тебе свою помощь, и мое предложение по-прежнему в силе.

Эйлин гордо прошествовала в дальний угол комнаты, но движения ее были чересчур резкими от ярости.

— Будь ты проклят, смертный, непостоянный и ненадежный, как и весь твой дурацкий род! Где ты был со своей помощью восемь лет назад, когда я действительно в ней нуждалась? Джерант верил тебе, и вместе мы смогли бы отговорить его от этого безумия! Но тебя ведь потянуло бродяжничать — посмотреть мир! Ну что ж, я надеюсь, это удовольствие возместит тебе потерю друга. Ты опоздал, Форрал! Убирайся отсюда и не смей больше возвращаться.

Даже Форрал, закаленный воин, съежился под тяжестью этих горьких упреков. Рана, нанесенная гибелью друга, еще не затянулась, и он очень остро воспринимал обвинения Эйлин, тем более что в них была доля истины. Может, действительно ему лучше уйти… Но тут Форрал вспомнил о ребенке.

— Нет! — Он расправил плечи. — Я не уйду. Эйлин. Судя по всему, тебе нелегко тут одной, да и Ориэлле нужен кто-то, кто станет заботиться о ней. Придется тебе привыкнуть к моему обществу, тем более что ты все равно ничего не можешь с этим поделать.

— Неужели? — Волшебница резко обернулась, и Форрал заметил у нее в руках волшебный жезл. В следующее мгновение пол выскользнул у него из-под ног, раздался страшный рев, перед глазами мелькнули осколки радуги, и Форрал вскрикнул от неожиданной боли, пронзившей все его тело. А потом откуда ни возьмись появилась земля, на которую он и рухнул.

×