Поцелуй вдовы, стр. 83

– Да, Пиппа, – ответил он. – Где мама?

– Здесь, – откликнулась из-за шпалеры роз Джиневра. – Я спряталась от солнца. Уж больно оно горячее в этом скверном городе. – Она вышла к нему и улыбнулась.

Хью передал Анну Пиппе:

– Пиппа, возьми Анну и попроси Пен прийти сюда. Нам с мамой нужно кое-что обсудить с ней.

– А я? – тут же обиделась девочка.

– На этот раз без тебя.

Пиппа, как всегда, сначала заколебалась. Однако она хорошо знала своего отчима. В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ее промолчать. Девочка взглянула на мать и обнаружила, что та внезапно посерьезнела.

– Сейчас позову ее. – Она подхватила сестру на руки, и та, обхватив ее бедра ножками, удобно устроилась у нее на талии.

– В чем дело? – спросила Джиневра, когда Пиппа ушла. Хью вынул из дублета бумаги:

– Две новости. Одна важнее другой. Давай сядем в тень. Они зашли за шпалеру и сели на каменную скамью. Хью развернул лист и разгладил его на колене.

Джиневра, видя, что Хью тянет, нарушила тягостное молчание:

– Итак, хранителя печати с его длинными руками больше нет. Три последних года, что мы прожили под его гнетом, были не из легких. Не проходило и дня, чтобы я не ждала от него каких-нибудь новых козней.

– Благосклонность короля укоротила Кромвелю когти, – сказал Хью. – Если бы мы лишились монаршей милости, тогда был бы повод для страха.

Джиневра грустно рассмеялась:

– А вот сохранить эту благосклонность было ой как тяжело. Думаю, девочки постарались на славу.

– Да. Генрих и в самом деле полюбил их. Они всегда держатся с ним естественно. Не льстят и не шарахаются от него. – Он взял в руки бумаги и медленно проговорил: – Наш разговор сам подвел меня к этому.

– На письме печать короля, – прошептала Джиневра, приготовившись сразу и к плохому, и к хорошему.

– Да. Король посчитал меня достойным титула графа Кендала.

Джиневра улыбнулась:

– Вряд ли это повод для мрачного настроения. Это скорее повод для поздравлений.

Хью кивнул:

– Возможно. Но как мы знаем, Генрих раздает милости с той же легкостью, с какой и отбирает их, когда ему вдруг взбредет в голову. Однако я с благодарностью принял этот титул. Посмотрим, что будет дальше. Но главная новость касается Пен.

– Да?

– Генрих хочет, чтобы она заняла свое место при дворе леди Марии и жила среди ее придворных. Это большая честь, тем более сейчас, когда Мария проявила смирение и король снова благоволит к ней. Не исключено, что он узаконит ее рождение. – Не дождавшись от Джиневры никакой реакции, Хью добавил: – Пен уже взрослая для такого шага.

Джиневра продолжала молчать. Верно, Пен уже тринадцать. В этом возрасте дети из благородных семей часто селятся в домах высшей знати, чтобы со временем найти себе выгодную партию. Робин уже три года живет у Генри Грея, маркиза Дорсета, чья жена является племянницей короля. Это хорошее место для сына новоиспеченного графа Кендала. И падчерице графа Кендала оказана большая честь – ей предложено служить дочери короля. Король будет принимать участие в судьбе Пен и позаботится о том, чтобы найти ей достойного мужа.

Но Джиневра хотела другого для своих дочерей. Пен еще не готова к тому, чтобы самостоятельно идти по жизни, полной придворных интриг и заговоров, лжи, соблазнов и опасностей. Научится ли она избегать расставленных ловушек? Поймет ли, где правда, а где ложь?

– Мы можем отказаться? – Хью нахмурился:

– Да, если рискнем оскорбить его величество.

– Нет, рисковать не стоит, – скорее обращаясь к себе, чем к Хью, проговорила Джиневра.

– Да, не стоит, – согласился с ней Хью. – Не забывай, что, пока мы живем в Лондоне, Пен будет всего лишь в нескольких милях от нас. Она сможет навещать нас, когда ей вздумается. И при дворе она будет часто видеться с Робином. Он уже неплохо разобрался в придворной жизни и поможет ей найти свою дорогу.

– Если Пен не захочет, я не буду настаивать, – твердо сказала Джиневра, вставая. – И тогда пусть король катится ко всем чертям со своей милостью. Мы вернемся в Мэллори-Холл.

– Если хочешь, мы так и сделаем. Но сначала спроси Пен. Только не высказывай своего предвзятого мнения, – с улыбкой добавил Хью. – Пусть она сама решит.

– Я никогда не настраиваю ее!

– Это ты так думаешь. Пен умеет читать твои мысли и всегда старается угодить тебе.

Подумав, Джиневра была вынуждена согласиться с мужем. Она понимала, что не может стоять на пути у дочери лишь из страха потерять ее.

– Тогда сам скажи ей, – предложила она. – А после разговора пришли ее ко мне в кабинет.

Она ушла, оставив Хью одного.

Полчаса, проведенные Джиневрой в кабинете, показались ей вечностью. Она сидела над раскрытой книгой и нетерпеливо смотрела на открытую дверь.

Наконец она услышала в коридоре легкие шаги Пен.

– Входи.

Пен грациозно прошла в комнату. В платье из розового дамаста она напоминала бабочку. Джиневра взглянула на восторженное лицо дочери, и ее сердце упало, однако она заставила себя улыбнуться.

– Лорд Хью рассказал тебе? – спросила Пен, подходя к столу.

Джиневра утвердительно кивнула:

– И что же ты думаешь о предложении короля?

Пен вопросительно посмотрела на мать, пытаясь угадать ее мысли, но Джиневра продолжала спокойно улыбаться.

– Я думаю, что это здорово, – ответила Пен и прижала руки к груди. – Мне настала пора отправляться ко двору, да, мама?

Джиневра с тоской поняла, что дочь уже приняла решение самостоятельно, не посоветовавшись с матерью. Ну что ж, пришло время признать, что Пен уже взрослая.

– Если считаешь, что пора, значит, пора. – Джиневра встала и, обойдя стол, обняла Пен. – Я буду скучать по тебе, но ведь ты будешь недалеко.

– Да, и лорд Хью говорит, что я смогу часто приезжать домой. И что Робин служит у маркиза Дорсета, а они очень дружат с придворными леди Марии, так что я буду под опекой брата.

Джиневра поцеловала ее в макушку. Робин позаботится о своей сводной сестре. На смену детской влюбленности пришла крепкая дружба. Рядом с Робином Пен не будет испытывать недостатка в поддержке и внимании.

– Ты должна рассказать об этом Пиппе, – сказала Джиневра. – Для нее это будет тяжелым ударом.

Взгляд Пен потух.

– Я буду ужасно скучать без нее. И даже без ее болтовни.

– Только представь, какими вопросами она тебя засыплет, когда ты приедешь навестить нас.

И Пен, и Джиневра разом повернулись на голос. Хью, подбоченившись, стоял в дверях и с понимающей улыбкой смотрел на них. Однако в его взгляде таилась тревога.

На лице Пен появилось мечтательное выражение.

– Да она заговорит меня до смерти. И я буду безумно рада этому.

– Не сомневаюсь. А теперь беги к ней – она, наверное, уже сходит с ума от нетерпения. – Хью подошел к Пен и поцеловал ее в лоб.

Девушка подставила матери щеку для поцелуя.

– Ты действительно не против, мама?

– Против, – честно призналась Джиневра. – Но это не значит, будто я не хочу, чтобы ты делала то, что считаешь нужным. Будь моя воля, я бы всегда держала тебя рядом, но жизнь идет, и от этого никуда не денешься. – Она погладила Пен по щеке. – Мы с Хью всегда будем рядом. Помни, что ты не одна.

– Знаю. – Пен приподнялась на цыпочки и обняла мать. Они на мгновение замерли, тесно прижавшись, друг к другу, потом Джиневра ласково отстранила ее.

Пен взяла руки матери в свои и сказала:

– Пойду поговорю с Пиппой. – Она вышла, закрыв за собой дверь.

– Итак, начинается новая жизнь. – Джиневра подошла к Хью и, прижавшись к нему, уткнулась лицом ему в грудь. Он крепко обнял ее.

– Новая жизнь для графа и графини Кендал. – Он усмехнулся, разрушив торжественность момента. – Возможно, мне следует переделать брачный договор и отписать тебе дом и поместья в Кендале? Ведь старый договор был, скажем так, односторонним.

Глаза Джиневры блеснули.

– Ты имеешь в виду, что сейчас, когда Кромвеля нет, отпала надобность притворяться в том, что ты украл все мое имущество?

×