Река блаженства, стр. 3

Отец бросил их на второй год жизни в Вэлли и вернулся в Англию, в свой любимый Элинг, а ее оставил здесь, полагая, что мать уже растлила ее.

Но все еще было поправимо, она желала вести чистую жизнь. Мечтала вырваться отсюда, уехать к отцу. Протестуя против введенных здесь правил, требовала права выбора, редко соглашаясь с кем-нибудь переспать, исключительно для того, чтобы Мортон на нее не сердился. И не перестал считать ее одной из своих. Вечерами она прогуливалась нечасто. Это была своего рода прелюдия к бурной ночи плотских утех. Аллея, где совершали променад, являлась обычным местом свиданий. В отличие от остальных она единственная ценила свое тело и радости, которые оно могло даровать. Но ей исполнилось двадцать, и она стала слишком взрослой для игр. Мортон ее предупреждал. Негодяй Мортон, верховный жрец сладострастия. Она каждый раз содрогалась, вспоминая об этом. Но ее мать по-прежнему желала его заполучить. По-прежнему подогревала в себе ненависть к Лидии, которую он предпочел ей.

В один прекрасный день Лидия сбежала с бедуинским принцем Али-Бахтумом, получившим образование в Оксфорде, и обрекла себя на жизнь в пустыне. Потом появился Мортон, уже готовый отправиться в Африку, чтобы основать там колонию изгоев на Блисс-Ривер-Вэлли и воплотить в жизнь свои безумные фантазии. Он не впал в отчаяние от того, что Лидия сбежала с принцем. Во всяком случае, так ей рассказывала мать. Оливия последовала за ним в Вэлли, несмотря на протесты мужа, и там и осталась. А пятью или шестью годами позже Мортон получил отчаянное письмо от Лидии, она умоляла спасти ее. И Мортон ураганом ворвался в крепость Али-Бахтума и убил его и его сподвижников. И снова Оливия стала страдать. Мортон женился на Лидии, а Оливия так и не развелась с отцом Джорджианы. Здесь все они жили словно в тумане, сызмальства растлевая своих детей. Она не смогла к этому привыкнуть. А ее упрямый и черствый отец не верил, что для нее еще не все потеряно.

Но когда несколько дней назад в Вэлли появился незнакомец, что-то заставило ее пойти вечером на аллею свиданий, в душе вспыхнул слабый проблеск надежды.

Чужеземец. Не привыкший к их образу жизни. Способный осудить его. Он мог бы увезти ее отсюда. Но просто так никто ничего не делает. Ей известен лишь один способ отплатить ему за помощь. Все сводится к этому, подумала она с горечью. Однако самой ей не вырваться из порочного круга, не убежать, не спастись.

Глава 2

Она должна попытаться. В Вэлли не часто бывают чужеземцы. Мортон подвергает их тщательной проверке: желанные они или нежеланные гости.

А к этому незнакомцу он явно благоволит, значит, надежды на него мало. Не говоря уже о том, что, пройдя испытание, он здесь задержится на какое-то время, хотя давно понял, что здесь происходит. Возможно, ему это нравится.

Несмотря ни на что, ей очень хотелось увидеть этого мужчину. Последние два дня женщины только о нем и судачат.

Наверняка он появится на аллее, как и остальные мужчины. Некоторые, возбудившись, стоят, прислонившись к чему-нибудь, положа руки на бедра. Член, придя в полную боевую готовность, мешает им прохаживаться, и они ждут не дождутся возможности его успокоить.

Иногда соитие происходит за дверью, в клубе на столе или на полу. Иногда следует приглашение провести долгую бурную ночь.

В предвкушении наслаждения тело становится податливым, как цветок в ожидании пчелы, собирающей нектар. Можно освободиться от корсета и всего остального. Сверкнуть щиколотками или соском под прозрачным платьем. Двигаться лениво и медленно, покачивая бедрами, возбуждаясь все больше и больше.

Женщины шли по дорожке, ощущая влагу между ног, мечтая забыться в объятиях мужчины. Чужеземец мог выбрать любую из этих женщин, этих… распущенных самок. Им было все равно, кто удовлетворит их плоть. Она обогнула толпу женщин, двигавшихся по дорожке.

Но чужеземца среди них не было. Вдруг она увидела его рядом с Мортоном. Тот объяснял гостю, как выбрать партнершу. Значит, незнакомец ничем не отличается от остальных мужчин, живущих в Вэлли. А разве она не похожа на других женщин?

Но почему-то ей казалось, что незнакомец испытывает неловкость. Он почти не слушал Мортона, что, видимо, привело того в полное замешательство. Чужеземец словно не видел женщин, бесстыдно выставлявших себя напоказ. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина, темноволосый и смуглый.

Джорджи влилась в толпу, продолжая за ним наблюдать. Он сказал Мортону всего несколько слов. Мортон что-то ответил, похлопав его по спине, и он поспешил по направлению к бунгало, так и не выбрав себе партнершу.

– Джорджи! Джорджи!

Девушка тщетно скрывалась от Мортона, он был вездесущ.

Джорджи остановилась:

– Да, Мортон?

– Дорогая, не кисни, взбодрись. Нынешней ночью ты должна сверкать и искриться, как новая монетка.

– С какой стати?

– Ты не сделала выбора, но твоя строптивость мне не нравится, насколько тебе известно. Так что из уважения ко мне и остальным обитателям Вэлли развлеки нашего гостя.

Джорджи вздрогнула. Этого она ожидала меньше всего.

– Я не в настроении.

– Ты всегда не в настроении. И все же на этот раз тебе не отвертеться. Я достаточно долго терпел твои капризы. Пора и поработать. У нашего гостя изысканный вкус, и он оценит тебя по достоинству. Я хочу, чтобы ты показала ему, чего стоишь.

Джорджи кивнула. Да, она, как и все остальные женщины Вэлли, может ублажить самого взыскательного мужчину. Но удастся ли добиться желаемого результата? Согласится ли он помочь? Стоит ли игра свеч?

– Джорджи! – Его тон не допускал возражений. Порой девушке казалось, что он приберегает ее для особо почетных гостей и потому многое сходит ей с рук. – Пойдешь к нему через час, только непременно переоденься и скажи Оливии, где проведешь ночь. А утром дашь мне подробный отчет.

– Как скажешь, – едва слышно ответила девушка. Все было как всегда. И гость наверняка ничем не отличался от остальных. Просто Мортон хотел, чтобы его доверие к чужаку оправдалось и его маленький карточный домик не развалился.

В эту длинную ночь Чарлзу вовсе не хотелось ощущать рядом потное тело, какой бы роскошной ни оказалась шлюха. Сама мысль об этом заставила его содрогнуться. Он велел слуге принести кувшин холодной воды. Хотелось освежиться и поскорее смыть с себя всю мерзость и зловоние этого распутного Эдема.

Но что, черт возьми, он будет делать с этой шлюхой? Прежде всего он должен переосмыслить свое отношение к матери. К Лидии.

Он готов поклясться Творцом, что не представлял себе ее такой красивой, такой свежей, неистасканной, такой высокомерной и, как ни странно, необщительной. Она сменила одну тюрьму в пустыне на другую, но это на ней не отразилось. Она была глубоко несчастна и сильно напугана. Она, насколько мог судить Чарлз, могла быть неразборчивой в выборе партнера или добровольно подчиниться всем его фантазиям.

И что тогда ему оставалось после всей длительной подготовки к этой встрече, после двадцати пяти лет ненависти, которую он лелеял к женщине, бросившей его и ставшей причиной смерти его отца? В погоне за этой женщиной он отправился в Англию, чтобы пожить там, получить образование, научиться общаться с ее народом, а позже вонзить кинжал в ее предательское сердце.

Она ведь не знала, кто он, и не интересовалась им.

Ее не беспокоило и то, что его, тогда еще ребенка, тоже сочли мертвым. Сколько он пролежал там, пока не обнаружили следы резни, а его дядя не открыл ему правду о случившемся и не поклялся отомстить? И сколько лет прошло с тех пор, как он на крови своего дяди поклялся стать орудием этой мести?

Но она не узнала его, и это казалось ему невероятным. Все ее внимание было отдано Мортону. Этому сластолюбивому, похотливому, развратному Мортону, ее спасителю. От какой же опасности он спас ее, почему она выглядела такой подавленной? И почему, ради всего святого, осталась здесь?

×