Много шума вокруг волшебства, стр. 3

Теперь Трев понимал, почему вдова кузена захлопнула перед ним дверь – портрет изображал его весело смеющимся на фоне тонущей яхты кузена. В конце концов, ему придется свернуть шею этому проклятому художнику. Лоренс был хорошим и достойным человеком, и его смерть не повод для насмешек.

– В этом году в графстве была ярмарка, – возразил чей-то скромный голос. – Она была устроена на пожертвования нового графа Соммерсвилла. Как раз в это время яхта и затонула.

В толпе зрителей разгорелся спор.

– Он выглядит достаточно жестоким, чтобы убить своего кузена, – ответил кто-то на упоминание о шраме на лице героя.

Трев фыркнул. Он не сомневался, что ни один уважающий себя убийца не стал бы носить кружева – они запачкались бы кровью. Попробуйте удерживать шпагу, когда ваши пальцы путаются в пышных манжетах!

– Теперь, когда виконт погиб, после смерти графа его титул может унаследовать Рочестер, – снова сказал женский голос, а затем с ужасом добавил: – Тогда как его следовало бы повесить!

Эти идиоты, сбежавшиеся поглазеть на его портрет, ничего не понимали. Они не знали, что у Лоренса был маленький сын, который и станет наследником, а самого Трева дед объявил незаконнорожденным. Хотя правда никогда не мешала сплетникам делать свое грязное дело.

Оба замечания были заглушены более рассудительным голосом, который сказал:

– Но говорят, что Рочестер недавно прибыл в Англию, а виконт умер прошлым летом.

– Я знаю леди Люсинду, – вмешался скромный женский голос. – Она всегда изображает на полотнах одну из своих кошек. Видите вон там на дереве пеструю желтую кошку? Она умерла от старости в апреле. Значит, эта картина была написана прошлой зимой, задолго до того, как утонула яхта виконта. Я видела, как Люсинда работала над этой картиной.

По толпе пронесся благоговейный ропот, а Трев просто заскрипел зубами, слушая всю эту чушь.

– Если это написала ясновидящая, тогда это должно быть правдой, – сказала другая женщина. – Ведь нарисовала же она Пелема в гробу еще до его смерти.

– А мою мать на Вестминстерском мосту до того, как он был построен!

– Леди Роксбери упала в обморок, когда увидела ясновидящую в парке, где она написала ее мужа рядом с чужой женщиной и с чужими детьми.

– Но вы же знаете, что его любовница носит от него ребенка, – пробормотал кто-то.

Шепотки становились все громче, но Трев уже не слушал их, он понял главное: автор портрета – женщина! Пораженный ее невероятной низостью, он думал только о том, чтобы найти эту добивающуюся известности ясновидящую, которая представила его убийцей кузена, и заставить ее признаться перед всем Лондоном, что эта картина была всего лишь мистификацией. Он в бешенстве развернулся, чтобы выбраться из толпы зрителей.

Увидев перед собой ожившего героя портрета, люди в ужасе расступились. Действительно ощущая себя преступником, Трев стремительно зашагал прочь, не глядя по сторонам.

Люсинда еще глубже забилась в свою нишу и почти не дышала, когда мимо пронесся сэр Тревельян с темным, искаженным яростью лицом. Ее взгляд упал на шпагу, кончик которой торчал из-под его плаща, и она вздрогнула.

Итак, этот человек на самом деле существует! Значит, граф Лэнсдаун прав! Люсинду охватило смятение. Как получилось, что она писала портрет пригрезившегося ей человека, а он оказался точной копией существующего в действительности мужчины? Значит, и другие слухи обоснованны? Неужели этот человек, этот пират действительно находился в Англии во время ярмарки, раз она нарисовала его? А может, она видела его где-нибудь прошлой зимой, когда его образ занимал все ее мысли?

Люсинда боялась, как бы ее не заметили. Сэр Тревельян был настолько взбешен, что вполне мог совершить убийство. Однако ей показалось, что в его черных глазах промелькнуло выражение какой-то… печали… или сожаления о чем-то. Словом, в его облике было нечто такое, что вызвало ее симпатию и сочувствие. Она постаралась как следует скрыть под капюшоном накидки свои приметные белокурые волосы и быстро направилась к заднему выходу.

Если эти слухи правдивы, то сэр Тревельян Рочестер действительно убил своего кузена, чтобы завладеть его титулом и состоянием, в которых отказал ему граф. Люсинде и раньше приходилось становиться причиной скандала, но не такого громкого. Она решила побыстрее скрыться из Лондона, пока этот пират не ворвался в их дом и не убил ее.

Люсинда затолкала в ковровый саквояж стеганую нижнюю юбку и поспешно оглядела разбросанные по спальне вещи, прикидывая, что еще можно в него втиснуть. Всю первую половину дня она посвятила тщательному продумыванию плана своего бегства из дома.

В комнату неожиданно влетела ее младшая сестра Сесиль и, увидев в спальне полный кавардак, сразу остановилась и подозрительно взглянула на Люсинду.

– По-моему, ты сказала маме, что у тебя мигрень и поэтому ты не поедешь на бал.

Люсинда вздрогнула.

– Мне уже получше.

– Синда, ты можешь не уходить из дома, – со страхом прошептала Сесиль, наконец связав упакованные в саквояж вещи с дошедшими до нее слухами. – Мама что-нибудь придумает.

Мысленно упрекнув себя за то, что так задержалась, Люсинда пыталась застегнуть туго набитый саквояж.

– Нет, – коротко ответила она.

– Что ты хочешь этим сказать? Мама всегда найдет какой-нибудь выход. Помнишь, когда тебе было двенадцать лет и ты изобразила на новой софе ту красивую леди? А твой рисунок принца Стюарта с окровавленными руками? Мама сказала об этом папе, а папа сказал королю, и король вернул войска домой и успел предотвратить кровопролитную войну!

По лицу Люсинды потекли слезы, и она грустно покачала головой:

– Было предотвращено кровопролитие в Англии, а не в Шотландии. Если бы я не написала ту картину, разве все эти храбрые юноши погибли бы при Куллодене?

Слишком юная, чтобы помнить этот период истории, Сесиль беспечно пожала плечами:

– Ну, если бы они погибли не там, то где-нибудь в другом месте, на то они и военные. Главное, что мама и сейчас поможет. Они с папой обязательно что-нибудь сделают. Ведь наш папа – герцог.

Вид юной сестренки с ее светлыми кудрями и встревоженным лицом укрепил решимость Люсинды покинуть дом. Сесиль только исполнилось шестнадцать, и она начала выезжать в свет. У нее уже появились подходящие поклонники, но за последнее время они не давали о себе знать, что становилось подозрительным. Видимо, история с этим злосчастным портретом заставила их задуматься, достаточно ли у них отваги, чтобы жениться на одной из сестер Малколм.

Люсинда обязана была уехать из Лондона, чтобы три ее сестры благополучно вышли замуж. Ее время прошло, ведь ей уже исполнилось двадцать два года. В течение шести лет она честно пыталась найти себе подходящую партию, но теперь довольно. Девушки из рода Малколмов, одаренные опасным чувством предвидения, время от времени исчезали из поля зрения публики, так что не она первая. А неизвестность таила в себе возможность обрести свободу.

– Я далеко не уеду, – пообещала Люсинда. – Кузина Фелисити сказала, что я могу остановиться у них с Эваном до тех пор, пока не решу, что делать дальше. Я уеду в Шотландию инкогнито и там буду жить под вымышленным именем. А на жизнь я вполне смогу зарабатывать пейзажами. Ведь я никому не наврежу, если буду писать реки и деревья. Думаю, вдали от Лондона мне будет намного лучше.

Она столько раз уверяла себя в этом, что ее голос звучал весело и уверенно, хотя она солгала насчет Шотландии, чтобы сбить с толку Сесиль.

– Как же ты туда доберешься? – испуганно прошептала Сесиль. – Шотландия так далеко, а на дорогах столько опасностей!

– Лучше, чтобы ты ничего не знала – не придется потом лгать. Иди и запомни: сегодня вечером ты меня не видела. А через несколько дней к тебе вернутся все твои ухажеры, и все будет хорошо.

Но Сесиль по-прежнему выглядела испуганной.

– В Лондоне полным-полно грабителей! Я слышала, папа говорил, что сейчас небезопасно гулять по улицам. Не можешь же ты уйти без лакея и факельщика.

×