Непорочность, стр. 81

– Блю? – Уэбб прижался лицом к волосам жены и ощутил знакомую тяжесть в паху. – Конечно, приедет. Она ведь не пропустила ни одного дня рождения нашего мальчика. Она обычно сочетает поездку к нам с посещением лондонских магазинов.

Блю открыла в себе дизайнерский талант, основала собственное дело и добилась больших успехов. Каждый раз, приезжая к ним, она ураганом проносилась по дому, грозясь выбросить все салфеточки, связанные и вышитые Мэри Фрэнсис.

– На этот раз она собиралась заехать в Ирландию, – сообщила Мэри Фрэнсис, – по-моему, хотела закупить ирландских кружев.

– Ты не допускаешь, что она могла кого-то встретить?

– Блю? – Мэри Фрэнсис искренне удивилась.

Господи, я была бы только рада. Она так долго одна.

В такие минуты, как эта, Уэбб сожалел, что не в состоянии помочь всем одиноким в этом мире, включая Блю. Никто лучше него не знал, какую боль приносит одиночество. Но в прошлом Уэбб был одинок по собственному выбору, это была его защита. Блю оставалась одна, стремясь к независимости. Она никогда не казалась несчастной.

Однако надо быть благодарным за то, что он может хоть что-то сделать в этой жизни. Став мужем, а потом и отцом, он дал себе слово, которое хранил в глубине сердца, и никому об этом не рассказывал, даже своей любимой. Это был договор с небесами.

Пока он жив, у его жены всегда будут розы зимой, а его дети и внуки будут играть на солнце. Так будет, и не только потому, что он любит их больше жизни. Это его святой долг перед маленькой девочкой, которой всегда будет восемь лет и чье пение всегда будет звучать в глубинах его памяти.

* * *

– Остановите здесь! – крикнула Блю таксисту. Водитель в черной кепке мчался по проселочной дороге графства Керри так, словно они участвовали в гонках; и Блю едва не простилась со своими отбеленными зубами. Но крикнула она не поэтому.

Машина проскочила мимо старой церкви, но Блю успела заметить серое каменное здание с крошечным двориком и статуей.

– Остановите… – Блю долго и многословно извинялась, понимая, что у водителя мог случиться инфаркт от испуга, но в конце концов это было бы только справедливо. – Подождите, пожалуйста, я зайду в церковь. – Добившись обещания дождаться, она заверила, хлопнув дверцей: – Я быстро.

Порывистый ветер раздувал длинные золотистые пряди ее волос. Блю пожалела, что оделась так легко. На ней был тонкий шелковый костюм небесно-голубого цвета. Была середина лета, но за те несколько дней, что Блю провела в Ирландии, она поняла, что когда небо затягивают облака, здесь становится холодно, как зимой в Калифорнии.

Церковь под соломенной крышей не обманула ее ожиданий. Маленькая, изящная, ни следа испанского влияния, как в церкви Рика, но глаз не оторвать. Блю не знала, войти ли внутрь или постоять во дворике, но в конце концов пересилил сад, заросший кустарником, плющом, диким виноградом и вьющимися цветами.

Статуя мадонны с младенцем, насколько могла судить Блю приблизившись, была намного меньше статуи Святой Екатерины, но прелестна. Выполненная из белого известняка, покрытая от времени мхом, она излучала удивительный покой.

Блю заметила, что на дорожке кто-то оставил цветы. Букетик незабудок лежал на камнях у ее ног. Она с любопытством опустилась на колени и коснулась их, удивляясь, почему они рассыпаны так, словно букетик уронили.

– Мисс, эти цветы, они…

Блю подняла голову и увидела глаза, которые могли соперничать даже со знаменитой изумрудной зеленью ирландских лугов. Какое-то мгновение она не видела ничего, кроме этих глаз. Постепенно до нее дошло, что перед ней стоит мужчина с растрепанными темными волосами, в белой водолазке с высоким воротом. Он загадочно улыбался.

Блю собрала цветы и встала.

– Они прекрасны, – проговорила она, испытывая непонятную неловкость. – Они для мадонны?

– Не совсем, – быстро отозвался он. – Я просто положил их сюда, чтобы залезть на дерево. – Он указал на огромный, раскидистый дуб, такой же старый, как церковь. Сердце Блю странно дернулось.

– Там кошка застряла?

– Да, откуда вы знаете?

– Не рыжая, случайно? – Невозможно, это не мог быть Фэнг. Она оставила его в гостинице, он спал. – Нет, черная с белым – котенок еще.

Блю беспомощно посмотрела на мужчину, зачарованная его выговором: Непослушные волосы трепал ветер, лицо огрубело от жизни на природе. Но он был красив, о таком красавце мечтает каждая девушка. «Истинный ирландец», – решила Блю. Ей повезло – темноволосый ирландец.

– Ваши цветы, – сказала она, протягивая ему букет. – Нет-нет, оставьте их себе, – попросил он. – Думаю, они сразу были предназначены для вас. Они очень идут.

– Идут?

– Да, к вашим глазам, мисс. Такие же голубые.

– Я… ну… спасибо.

Он, не отрываясь, смотрел на нее, удивляясь, зачем она обрывает лепестки у цветов. Смотрел так, словно хотел узнать получше или уже давно знал – знал ее беззащитность, которую она отчаянно пыталась скрыть от этого зеленоглазого незнакомца, лазающего по деревьям, чтобы спасти котят.

– Извините, я вмешиваюсь не в свое дело, – сказал он; – но у вас был такой грустный вид до того, когда вы увидели цветы.

– У меня? Грустный вид? – переспросила она, перебирая цветы дрожащими пальцами. – Незабудки прелестны, кажется, я уже говорила это. Они, наверное, предназначались кому-то другому, да? Наверное…

Он сунул руки в карманы плотных твидовых брюк – в разгар лета они выглядели странно, но удивительно шли ему.

– Никто не пострадает без них, а завтра утром я принесу еще, – сказал он ей. – Там, за церковью, похоронена моя бабушка. Она обожает незабудки, но спешить ей уже некуда. Я, часто прихожу сюда.

Блю мысленно отметила, что за церковью – кладбище. У него была бабушка, которая, любила незабудки, и он часто приходит сюда. Солнце, может, и скрыто за облаками, но святые явно улыбаются ей сегодня. Она опять встретила хорошего, порядочного человека.

– Вы напоминаете мне одного знакомого, – на конец произнесла она.

Когда она подняла на него глаза, он смотрел уже чуточку смелее, чем раньше.

– Вы любили его?

Вопрос застал ее врасплох. Ответ звучал у нее в голове.

Она с нежностью вспомнила, как однажды вот так же подняла букет цветов и ребенок, которому он принадлежал, настоял, чтобы она оставила их себе. Потрясенная его щедростью, она положила цветы к подножию Святой Екатерины и попросила у нее благословения.

– Нет, это был просто друг, – сказала она и грустно улыбнулась. – Хороший друг. Его звали Джесс.

Она поднесла цветы к лицу, почувствовала их мягкость, вдохнула аромат, но мысленным взором видела только зеленые глаза незнакомца. Джесс остался бы доволен, узнай он, какое благословение она собиралась просить сегодня.

×