В стране слепых, стр. 2

– А что будет, если он не умрет? – Айзек никак не мог угомониться. Брейди сердито посмотрел на него.

– Что будет, если он не умрет? – настойчиво повторил Айзек.

Брейди вздохнул. Он приподнял саквояж и бросил его на колени Айзеку.

– Прочитай сам. Там все написано. Побочный путь от пятнадцатого рычага. Мы устроили негласное медицинское обследование его и всей семьи. Его старинный деловой партнер Билл Херндон прямо намекает каждому встречному и поперечному, что жена у этого человека безусловно душевнобольная, хотя ни у кого пока не хватает смелости сказать об этом во всеуслышание. По крайней мере двоим из его сыновей болезнь передалась по наследству. Проклятье! – Брейди крепко зажмурился и сжал кулаки. – Мне еще не доставалась работа гнуснее, чем чтение этих отчетов. – Он понемногу успокоился и взглянул на Айзека. – Ошибки быть не может. Он лишится рассудка раньше, чем кончится новый срок его президентства. Уже сейчас его мучают… странные сны.

– А сумасшествие президента дискредитирует всю его программу гражданского примирения.

– Да. Это приведет к победе радикалов и, возможно, к импичменту. Юг навсегда останется оккупированным, в промышленности там наступит застой, среди белого населения будет расти недовольство, начнутся мятежи и расовые погромы, за которыми последуют карательные акции. И в 1905 году вспыхнет новое восстание, которое открыто поддержат по меньшей мере две европейские державы. Это тоже следует из расчетов.

Айзек невесело усмехнулся.

– Значит, нам надо беспокоиться не о том, что мы замараем руки в крови, а о том, чья это будет кровь и сколько ее прольется.

Брейди судорожно кусал костяшки пальцев – кожа на них была уже обкусана почти до крови. Айзек задумчиво посмотрел на него и отвернулся к окну. Молчание затянулось.

– Мрачная ночь, – наконец произнес Айзек, по-прежнему вглядываясь в темноту за окном экипажа. – Вполне соответствует случаю.

– Мы не смогли построить утопию, а?

Старик покачал головой.

– Пока что нет. Не все сразу, мальчик. На это нужно время. Рим тоже строился не за один день. Нашему Обществу еще не под силу заметно изменять мир. Рано или поздно мы станем сильнее, если не отступим. – Повернувшись к Брейди, Айзек бросил на него колючий, пронизывающий взгляд. – Ты только вспомни, Бренди. Голод, мировые войны, оружие пострашнее пушек Гатлинга или броненосных кораблей, – все это есть там, в расчетах, ты сам видел. Не пройдет и ста лет, как появятся снаряды со взрывной силой, большей, чем у двадцати тысяч тонн – тонн! – пироксилина или этой новой взрывчатки – динамита. Господи Боже! В той питерсбергской шахте было всего восемь тысяч фунтов – фунтов! – черного пороха. Представь себе, что будет, если взорвать сразу пять тысяч таких шахт! – Айзек потряс головой. – Я сам проверял эти кривые, Брейди. Они растут экспоненциально. Если мы хотим замедлить их рост, мы обязаны действовать, и действовать немедленно!

Для Айзека это была целая длинная речь. Брейди удивленно посмотрел на него, потом неожиданно для самого себя с сочувствием положил ладонь поверх его руки и пожал ее. Старик посмотрел на свою руку и поднял глаза на Брейди. В этот момент возница что-то крикнул лошадям, и ландо остановилось около скромного кирпичного дома. Брейди отпустил руку Айзека, открыл дверцу и уже собирался выйти, но Айзек задержал его.

– Там, в чемодане, есть ведь еще кое-что, не так ли, Брейди Куинн? Я слишком хорошо тебя знаю, так что не пытайся от меня это скрыть.

Ветер задувал капли дождя внутрь экипажа.

– Не заставляй меня говорить об этом, Айзек, – глядя в сторону, сказал Брейди.

Айзек отстранился от него.

– Что это, Брейди? Это имеет отношение к Обществу? – В голосе старика звучали неуверенность и что-то похожее на страх.

– Айзек, ты двадцать лет был мне вместо отца. Пожалуйста, не спрашивай меня.

Айзек расправил плечи.

– Нет. Вся моя жизнь в этой работе. Я создал Общество, Брейди. Финеас, старый Джед Кроуфорд и я. Это мы сумели прочесть то, что у Бэббиджа было написано между строк, и поняли, что можно сделать. Что нужно сделать. Мы довели расчеты до десятого рычага. Если вы обнаружили что-то такое, что…

– Неожиданно Айзек потряс головой. – Я должен это знать!

Брейди вздохнул и отвел глаза. Он знал, что рано или поздно этот момент наступит, и страшился его. Он знал, что расскажет Айзеку все. Но от этого ему не становилось легче.

– Молодой Карсон разработал новый алгоритм, – сказал Брейди. – На основе детской игры, между прочим. Этот алгоритм… Ну, в общем, он изменяет все в корне после двадцать девятой развилки.

Айзек в недоумении нахмурился.

– Двадцать девятой? Ничего не понимаю… Если все, что идет после… Нет! Ну, говори же, Брейди!

Выслушав ответ Брейди, старик застыл с открытым ртом. Брейди на мгновение прикрыл глаза от боли, затем вышел из экипажа и направился к дверям дома. Он оглянулся только один раз. Сквозь завесу дождя было видно, что старик плачет.

ТЕПЕРЬ

1

Сара окинула взглядом окно и подумала, что оно слишком грязное – ничего через него не разглядишь. Осмотревшись, она увидела в углу пустой комнаты тряпку, наверное, такую же грязную, как и все остальное в этом старом доме. Кругом висела паутина, пол был усыпан мышиным пометом и кусками штукатурки, отвалившимися со стен, оставив дыры, в которых виднелась дранка.

Вздохнув с отвращением, Сара подошла, подняла тряпку и встряхнула ее. Оттуда вывалился паук. Сара проводила его взглядом.

– Сколько времени пустовал этот дом? – спросила она.

– Лет пять-шесть, – ответил Деннис, ее архитектор. Он простукивал стены, пытаясь определить, где проходят несущие балки. Дойдя до двери, он остановился, внимательно осмотрел косяки, пробежал пальцами по скосам углов и одобрительно кивнул.

– Хорошая, основательная работа. Раньше умели строить.

– Старое доброе время, – рассеянно сказала Сара. – Когда женщины знали свое место.

Деннис посмотрел на нее.

– Они и сейчас знают, – сказал он. – Только мест, стало больше.

Сара фыркнула. Вернувшись к окну, она стала протирать стекло тряпкой. Слой грязи, скопившейся за долгие годы, упорно не поддавался. Саре удалось расчистить лишь небольшой кружок посредине окна. Она выглянула сквозь него наружу, на Эмерсон-стрит.

– Сможем ли мы восстановить этот дом? Так, чтобы он соответствовал всем нормам? Я должна знать. В этом районе вот-вот начнется строительный бум, и я хочу быть здесь первой. – В кварталы Лаример и Орария Сара опоздала, но здесь непременно будет первой! На этот раз пусть остальные застройщики для разнообразия побегают за ней.

Сквозь протертое стекло были видны окна вторых этажей домов, стоящих напротив. Все они были выстроены по тому же плану, что и этот, – бывшие особняки, превращенные в меблированные комнаты. В одном из окон стоял голый по пояс мужчина и что-то пил из банки. Он заметил Сару и приветственно помахал ей.

Не обращая на него внимания, она прижалась щекой к стеклу и попыталась заглянуть как можно дальше направо. Там виднелся лишь купол капитолия штата, сверкающий золотом под полуденным солнцем. Вид на горы закрывали небоскребы в центре города. «Не беда, – подумала она. – Их все равно ниоткуда не видно из-за дыма и копоти». Сара перевела взгляд на перекресток и прикинула, сколько автомобилей проезжает здесь в минуту.

Она отошла от окна и отряхнула пыль с ладоней. Денниса в комнате уже не было – слышно было, как он постукивает по стенам где-то в коридоре.

– Ну, как там? – крикнула Сара и, вынув блокнот, быстро набросала несколько строк.

– Коммуникации как будто в неплохом состоянии, – донесся голос Денниса.

– Компьютерных входов, разумеется, нет, но мы можем их подвести, когда будем заново прокладывать электропроводку.

Сара пошла на голос и нашла Денниса в одной из спален. Архитектор ковырял пальцем в какой-то дыре в стене.

×