Мисс Люси в столице, стр. 2

Возвращаются Томас и миссис Миднайт.

Томас. Я поглядел комнаты, душечка: они очень даже хорошие и вполне подходят для светских господ.

Супруга. И прекрасно, душечка, я несказанно тому рада. «Вы меня узнаете?!» Ха-ха-ха! Гляди, миленький! (Поводит перед собой веером.) Ха-ха-ха!

Томас. Силы небесные! Что здесь творится?

Супруга. А я упражняюсь, как светской даме вести себя на маскараде или на пьесах, только и всего. (Отводит мужа в сторону и кокетничает с ним.)

Тодри (к миссис Миднайт). Простушка, каких мало! Судьба подкинула вам беспроигрышную карту. С этой особой у вас затруднения не будет.

Миссис Миднайт. Это меня радует. Она ведь премиленькая: на такой лакомый кусочек охотника сыскать легче легкого.

Супруга (мужу). Смотри, душечка, долго-то не задерживайся: не могу я без тебя, сам знаешь! Так и буду ходить разнесчастная, пока ты не воротишься домой, миленький мой Томми.

Томас. А я, миленькая моя Люси, только схожу разузнаю насчет портного и мигом ворочусь.

Супруга. Уж пожалуйста, душечка! Только давай еще разочек поцелуемся! И еще… Такой ты у меня сладенький!…

Прощаются, Томас уходит.

Ну скажите, милая моя светская дама, как вам нравится мой муженек? Не правда ли, он чудо?!

Тодри. Ваш муженек?! И это вы с мужем так целуетесь, милая сударыня?…

Супруга. А разве светские дамы не целуют своих мужей?

Тодри. Никогда в жизни!

Супруга. О, господи!… Что-то мне это не по вкусу!… Нет, как бог свят, мне совсем разонравилось быть светской дамой, – это как же, чтоб тебя не целовали?! Все другое в светской жизни по мне, а вот это – нет! Благодарствуйте! И ежели ваших светских дам никто не целует, значит, как бог свят, нечего нам так им завидовать.

Как счастливы нимфы и пастушки,
Бегущие в рощах вперегонки,
Как бурны терзанья,
Как нежны лобзанья,
Как сладостны юных влюбленных дерзанья!
Увидев столичных лихих щеголих,
Беги поскорее и скройся от них,
От хитрости женской,
От скверны геенской, –
Все это не стоит любви деревенской!

Тодри. Вы меня не поняли, сударыня. Светская дама может целовать любого мужнину, кроме своего мужа. К вашим услугам будут все столичные франты.

Супруга. Франты?! Царица небесная! Это, видать, те, про которых рассказывала мисс Дженни… А скажите, милочка, что, франты, они целуются слаще других мужчин?

Тодри. Хм. Я бы не сказала.

Супруга. Тогда почему же я должна предпочитать их своему муженьку?

Миссис Миднайт. Потому что это модно, сударыня. Светские дамы делают все, что модно. Они ходят в таких платьях, что выглядят как беременные – потому что так модно. Проигрывают деньги в вист [5], хотя ни черта не смыслят в этой игре. Посещают аукционы без всякого намерения что-либо купить. Ходят в оперу, хотя у них нет слуха, и третируют мужей при том, что не чувствуют к ним вражды. Просто так модно.

Супруга. Ишь ты! Что ж, я попробую по возможности быть модной. Только скажите, когда я увижу этих франтов? Мне прямо не терпится на них взглянуть. Мисс Дженни утверждала, будто они должны непременно прийтись мне по вкусу. А уж коли они мне понравятся, я им так и скажу, черт возьми, чему бы там ни учил наш пастор.

Миссис Миднайт. Прекрасные слова! Я познакомлю вас кое с кем из светских господ, и, ручаюсь, они вам очень понравятся!

Супруга. А я им понравлюсь?

Тодри. Что за вопрос! Да они станут обожать вас, поклоняться вам! «Ах, сударыня, – скажет какой-нибудь лорд, – вы самое красивое, самое восхитительное, самое бесподобное создание на свете!»

Супруга. Как, как? Повторите-ка еще раз!

Тодри (повторяет). Сударыня, вы самое красивое, самое восхитительное, самое бесподобное создание на свете.

Супруга. И они взаправду будут так обо мне думать?

Тодри. Без сомнения. Они даже поклянутся в этом.

Супруга. Ну, тогда конечно. Какие уж подозрения! Ой, до чего же мне хочется видеть этих распрекрасных господ!

Миссис Миднайт. О, вы без труда их увидите! Некоторые из них захаживают навестить меня и говорят такие речи мне и вот этой молодой особе.

Супруга. И они называют красивой и восхитительной вас?!… (В сторону.) Тогда мне они это беспременно скажут, как бог свят! (К миссис Миднайт.) И когда же они придут, наши милашечки?

Миссис Миднайт. Да с минуты на минуту. Только вашей милости следует приодеться. Ваш человек втащил при мне в комнаты ваши вещи. Конечно, вы изволили привезти с собой разные наряды.

Супруга. А как же! Нарядов у меня хватает! Есть целый набор платьев из бумажного атласа всех цветов радуги; есть роскошное красное платье в желтый цветочек – я сама все шила. Еще есть набор кружевных фартучков тонкой работы, вот до сих пор достают (показывает рукой) – их носила моя бабушка! За сорок лет эти фартучки надевали раза два, не больше, и маменька сказывала, что когда они были новые, то стоили почти четыре фунта. Есть еще огромные золотые часы: они в нашей семье с незапамятных времен и до того уж большие – прямо как пуншевая чаша! Есть пара длиннющих золотых серег и штук шесть-семь колец на все пальцы, ценой этак фунтов на двадцать не меньше и еще множество других распрекрасных вещей, которые вы увидите.

Миссис Миднайт. Поверьте, сударыня, все это очень бы украсило вашу милость лет сто назад, но ведь мода переменилась! Кружевные фартучки – каково!… Вам необходимо подрезать волосы и приобрести паричок и французский чепчик. Вместо огромных часов вам надо бы купить другие – такие малюсенькие, что даже непонятно, как они ходят. Словом, вот эта молодая особа всему вас научит. (К Тодри.) Послушайте, милочка, ступайте-ка с нашей гостьей в спальню и вызовите каких нужно поставщиков, чтобы те одели ее подобающим образом. (К Люси.) Сударыня, вы будете одеты как надлежит особе вашего положения.

Супруга. Благодарствуйте, сударыня, ведь тогда я буду не хуже самой распрекрасной светской дамы. Нет, этот Лондон – прелесть, как бог свят! Мужу не вытащить меня отсюда ни за какие коврижки!… (К Тодри.) Пойдемте, милочка, я просто сгораю от нетерпения – так мне охота все испробовать! «Вы меня не узнаете?» Ха-ха-ха! (Уходит вместе с Тодри.)

Входит лорд Бобл.

Бобл. Ну, старуха Мидпайт, признавайся: какие козни ты замышляешь?

Миссис Миднайт. Посовестились бы, милорд! Имейте в виду: коли вы с сэром Томасом не перестанете дебоширить, о моем доме пойдет худая молва. И о своем добром имени неплохо бы вам подумать.

Бобл. А по-твоему, старая ханжа, лицемерное ты отродье, знатным господам только и дела – думать о приличиях! Мы ведь но какие-нибудь горожане непьющие, которые знай совестятся своих грехов да боятся, что их за это в лорды-мэры не выберут.

Миссис Миднайт. Все мы должны совеститься своих грехов! Ах, милорд, милорд, жаль, что вы не были на той поучительной проповеди в Кеннингтоие – уж она бы пробудила в вас совесть! Мне она прямо всю душу перевернула: теперь я по гроб жизни буду совеститься своих грехов!

Бобл. Значит, ты раскаешься и закроешь свое заведение?

Миссис Миднайт. Кабы я могла! Я ведь смолоду этим занимаюсь, хоть и очень о том сожалею. Сожалею о каждом неправедно прожитом часе, и, надеюсь, это послужит мне искуплением.

Бобл. Так где же моя Дженни Рантер?

Миссис Миднайт. Бедняжка Дженни! Ее больше нет. Я ее больше не увижу, а ведь она была лучшей из всех моих девиц! Как подумаю о ней, мое нежное сердце готово разорваться! Нет, я не переживу этой утраты! (Плачет.) Милорд, вы забыли заплатить за пунш, который давеча распивали здесь с сэром Томасом.

Бобл. Черт с ним, с пуншем! Так малютка Дженни умерла, что ли?

вернуться

5

Английская карточная игра, возникшая в начале XVII в. Во времена Филдинга играли в большой вист (в отличие от малого виста, распространившегося в конце века).

×