Про права, стр. 1

Сегодня ездил менять права – старые на новые. Попёрся неведомо куда, на шоссе Революции – там и города уже не видно. Сидел в очередях, вертел башкой. Смотрел на всякое. Думал про разное.

Когда-то давно, когда я был молодым парубком двухметрового роста/косая сажень в плечах, Родина решила призвать меня к исполнению священного долга и почётной обязанности – послужить в Красной Армии. Поскольку в делах службы был я опытен (всё детство среди солдат прошло), то без промедления решил обучиться на водителя и получить права – ибо чем ближе к правильной технике, тем правильнее проходит служба. Кроме того, призвать меня должны были осенью, а какой дурак по своей воле захочет снег убирать и квадратные сугробы делать? Стало быть, надо учиться до весны, потому что рвать руками одуванчики значительно проще, чем бегать с лопатой.

Из военкомата без промедления направили в школу ДОСААФ (Добровольное Общество Содействия Армии, Авиации и Флоту). Там в компании тридцати таких же как я придурков начали учить. Учёба шла весело. Преподавателем у нас был отставной военный, обладатель соответствующей военной лексики и особенностей мышления. Пытался с нами бороться криками «Заставлю туалеты мыть!», но это ему была не армия, и в ответ мы только яростно ржали.

Обучали при этом вещам полезным: материальной части, правилам дорожного движения, вождению. Материальную часть спрашивали в сугубо военном стиле: а какого диаметра цилиндр у ЗиЛ-130? А в каком порядке затягивается головка блока цилиндров? А какое усилие должно быть на ключе? Не говоря про всякие установки зажигания и метки на маховиках. Это интересно и познавательно, да и в жизни никогда не помешает.

Значительно хуже было с вождением. Когда я первый раз залез в грузовик, там меня (и не только меня) поджидал инструктор a la армейский дедушка. Машину я никогда не водил и за рулём никогда не сидел, о чём сразу сказал. Инструктор мне немедленно сообщил всё, что думает обо мне и о моих умственных способностях, после чего дал команду трогаться. Я начал трогаться и, понятно, заглох. Тогда инструктор схватил треугольничек с буквой У и стукнул меня им по башке. А я бросил руль и несколько раз стукнул инструктора в рыло. На этом мой первый урок вождения закончился – инструктор от дальнейшего обучения отказался.

После такого мощного начала ездить совсем не хотелось. Следующий инструктор бить меня опасался, но постоянно пакостничал и говорил гадости. Общения с ним избегал всячески, занятия прогуливал. В итоге из положенных 60 часов к выпуску наездил ровно 12. Экзамены, тем не менее, бодро сдал.

Делать было нечего – до армии ещё было месяца три, и я пошёл работать. В продуктовый автопарк, естественно, где при советской власти воровали так, что даже в перестройку не все могли таким уровнем похвастаться. Там мне дали мощный «трак» – ГАЗ-51 категории «от забора». Коробка там «с перегазовкой», тормоза работали с пятого качка, габариты не горели – всё как положено для молодого бойца. И я был рад, потому что мой товарищ не получил ничего, ибо при пробном заезде под зорким оком автопаркового начальника безопасности движения упал на грузовике в слесарную яму на въезде в парк.

Возил сперва молоко с первого молочного завода. Впечатления были яркие, красочные: кисло-молочная вонь, работа грузчиком и водителем одновременно. Города совсем не знал, как и куда ехать на машине – не имел ни малейшего представления, потому что всю жизнь пользовался только трамваем. Ну и опыт вождения, понятно, 12 часов. Тем не менее практически всем премудростям обучился ровно за день. А дальше уже пошло – благо рабочие дни у меня меньше чем по шестнадцать часов не получались.

Ездить было круто. Гидроусилителей руля тогда не было, тормоза не тормозили, даже сигнал не работал. Заезды во все магазины центральных районов – через арки во двор. Заедешь, разгрузишься, рессоры выпрямятся – назад не выехать, фура в подворотню не лезет. Бегаешь, уговариваешь прохожих забраться в кузов, чтобы можно было выехать. Внутри двора не развернуться, как-то раз в процессе разворота встал так, что и от переднего бампера до стены – 10 см, и сзади ровно столько же. Сколько раз сделал вперёд/назад – учёту не поддаётся, мокрый был, как мышь.

Старшие товарищи при этом изо всех сил воровали. Мой наставник, отец шестерых детей, пёр всё так, что пищевая промышленность, наверно, до сих пор очухаться не может. Каждый день в раздевалке устраивалось торжище – кто чего наворовал, тот и продавал. Самые ходовые товары – колбаса копчёная, мясо и алкоголь. Копчёная колбаса – роскошь, какая-то там рябина на коньяке (ни разу не пробовал) – роскошь, мясо – качественное и очень дёшево. Пивники сливали пиво вёдрами. В процессе торговли всегда начинался всеобщий гужбан – пили серьёзно и много. Воровали все, поголовно, без исключения. А я помогал воровать наставнику, отцу шестерых детей, потому что он меня учил всему.

Но когда меня уже практически научили и я был готов ко всем аспектам социалистического труда, меня внезапно перебросили на хлебозавод. А там – всё не так, совсем другое воровать надо и совсем другими способами. Пока присматривался где они прячут дрожжи и жрал пряники, меня перевели обслуживать детские сады. Там тоже все воровали. Но воровать еду у детей – в моём понимании крайнее западло. Поэтому я детишек только объедал, потому что во всех детских садах меня, худенького, сердобольные тётеньки кормили. Тётенькам я всегда нравился.

Ну а потом – военкомат, этап, казарма в учебке. Там дедушки оказались настоящие. Сопротивляться было страшно и очень опасно. Внешний вид мой по не очень понятным для меня причинам людей незнакомых отторгает – отрицательно они ко мне относятся. В армии с этим было совсем плохо. Одна тварь в чине ефрейтора надо мной глумилась постоянно. Но через полтора года ему крупно повезло: на учениях его прислали в нашу часть. И вышло так, что дедушкой там оказался я. Не сомневаюсь, эта гнида до сих пор очень сильно жалеет о встрече.

Вождения в учебке практически не было. Но когда было, били исправно. Правда, потом, когда приехали служить в часть, оказалось, что в учебке всё было как в пионерлагере: во-первых очень безобидно, а во-вторых совсем не больно. В учебке меня определили обучаться газовой технике – на компрессор, с допуском до 400 атмосфер. Страшная и опасная для жизни конструкция. За неё тоже по рылу доставалось. Но потом это дало массу плюсов в службе.

×