Меч и лебедь, стр. 74

— Ты не мог сказать об этом раньше?

— Я хотел уменьшить твои страдания.

— Ты никогда не думал, какую боль причиняешь мне?

— У меня не было сил думать. — Он помолчал. — Послушай, Кэтрин, наконец заключен мир, теперь все будет по-другому. Давай и мы начнем заново.

— Ужасный человек, — прошептала она, — ты , не сможешь. При первом удобном случае ты снова заставишь меня бегать за тобой, умоляя сказать, что я сделала не правильно. Ты не оставляешь мне ни капли гордости, Рэннальф!

— Нет, я не должен бояться, что ты поддашься своим слабостям. Ты — единственная женщина, которую я когда-либо знал, чьим сердцем, разумом и душой я могу восхищаться. Ты единственная женщина из всех, кого я знаю, которая заслуживает такой любви, какую только может дать человек человеку.

Смеясь, Кэтрин бросилась в объятия мужа. Что за похвала жене! И тем не менее Рэннальф, несомненно, верил, что одарил ее высочайшим комплиментом, который он был в состоянии произнести. Рэннальф не мог понять, что же в этом смешного, однако Кэтрин была рядом, в его руках, теплая и благоухающая; она была счастлива, мир наконец был наполнен покоем и порядком, и Рэннальф вдруг ощутил себя во власти радостных и счастливых предчувствий. Он от души рассмеялся вместе с Кэтрин.

×