Черный рыцарь (фрагмент), стр. 3

Свет впереди становился все ярче. Но он не лился так, как из открытого проема. Создавалось впечатление, что он шел из-за какой-то ширмы. Вдруг идущий впереди поскользнулся и собрался упасть. Высокий схватил его своей могучей рукой за плечо и с силой потянул его на себя. И вовремя! От их ног и выше начинался заросший травой и кустами проем - выход на дневной свет. Проделав отверстие в этих непролазных зарослях, подойдя поближе, так, чтобы не съехать по покатому полу в неизвестную бездну, двое заглянули в него. И застыли, пораженные.

Их глазам открылась невероятная, потрясающая картина. Предзакатное солнце освещало колоссальный амфитеатр, сквозь окно в одной из стен которого они смотрели. Глубина его, насколько можно было судить, в несколько раз превышала высоту самой высокой церкви бобруйского кляштора отцов иезуитов. Его стены, поднимавшиеся уступами, образовывали окружность, диаметр которой был не менее четверти старинной мили. В одной из стен амфитеатра был гигантский разлом треугольной формы и с ровными краями, как будто непостижимо огромная нечеловеческая лопата вырезала треугольный кусок - как из рождественского пирога.

Картина была настолько захватывающей, что двое стояли потрясенные, не говоря друг другу ни слова. Затем еврей принялся рубить сухие корни, кустарник и спутавшиеся стебли ставы, чтобы расширить окно и - соответствено - кругозор. Но его высокий товарищ неожиданно задержал его руку.

- Постой рубить, - сказал он. - Взгляни вот туда. Внизу, там, куда показывала рука Яна, виднелась сразу не замеченная ими группа всадников. Они стояли на одном из самых широких уступов этого поразительного амфитеатра, вытянувшись ровной цепочкой. Слов не было слышно, но было совершенно очевидно, что они ведут непонятные переговоры. Лошади гарцевали под всадниками, но всадники не разъезжались. Они что-то доказывали друг другу, блестя на фоне стены своими странными доспехами. Действительно, такие доспехи не носили уже по крайней мере столетие. Гордая осанка, манера держаться в седле, скупые движения не могли принадлежать обыкновенным разбойникам. Нет, они не были разбойниками. Не похожи они были и на тех, что тайно переправляли товары, уклоняясь от платы больших и мелких пошлин. В то время кругом стояли заставы, и не только воеводства, но даже староства заставляли платить пошлины. Правда, староста Бобруйский Петр Тризна два раза освобождал специальными указами от пошлин бобруйских купцов, членов цеха, а евреи время от времени освобождались от пошлин другими указами. Но для дальних перевозок это не имело большого значения.

Тем временем всадники разделились на две группы, каждая из которых направилась в свою сторону, но, проскакав совсем немного, они вдруг резко повернулись - и съехались опять. Это вызвало новый огонек недоумения в глазах обоих спутников, наблюдающих за происходящим из своего укрытия. Несмотря на интригующую сцену внизу, взгляд Яна внезапно переместился вправо и вверх. Он схватил своего товарища за плечо и повернул его лицом к объекту, привлекшему его внимание. Тот никогда не видел руку своего друга дрожащей, как теперь. Вверху, над их головой, на одном из верхних уступов, неподвижно стоял всадник, невидимый для тех, что находились внизу. Он был намного ближе к наблюдавшим и поражал своей огромной фигурой, перед которой даже богатырское сложение Яна должно было казаться тщедушным. На нем были старинные доспехи абсолютно черного цвета, сделанные из какого-то необычного металла. От него исходила какая-то пугающая, необузданная сила, хотя он стоял абсолютно неподвижно. Закатное солнце, переместившись, осветило его шлем с поднятым забралом, и что-то тревожно-страшное чудилось в темном провале шлема.

- Это он, черный рыцарь из моего сна! - прошептал Ян дрожащим, горячим шепотом. - Сбылось! И он, не снимая меча, опустился на колени.

×