Немолодожены, стр. 2

Наша мама всегда старалась подчеркивать для нас различия наших характеров, чтобы мы чувствовали себя индивидуальностями, а не какими-то клонами. Я знаю, что ее намерения были благими, но, сколько я себя помню, наши роли всегда были четко расписаны: Ами – оптимистка, которая видит во всем луч надежды, а я, Оливия, вечно считала, что небо упадет на землю.

Когда нам было по три года, мама даже одела нас мишками из мультфильма на Хэллоуин. Но Ами была медведем Озорником, а я – Ворчуном.

Мне ясно также, что соответствующий настрой работает в обоих направлениях. С того момента, как богиня удачи увидела меня в шестичасовых новостях ковыряющей в носу за куском грязного стекла, она отвернулась от меня и больше никогда лицом не поворачивалась. Я никогда не выигрывала даже в конкурсе детской раскраски, а потом в офисе и в офисном гольфе. У меня не выигрывал ни один лотерейный билет, не было даже побед в дурацкой игре «Прилепи ослу хвост». А однажды я сломала ногу, когда кто-то упал с лестницы и сбил меня с ног. (Тот человек, кстати, отделался только испугом.) В течение пяти лет во время каждого длительного семейного отпуска я обгорала и по многу часов отходила в ванной. Меня пометила собака, когда я загорала во Флориде, а уж сколько раз за эти годы я была обгажена бесчисленными птицами, – не сосчитать. Один раз, когда мне было шестнадцать, в меня ударила молния. Как вы догадались, я выжила. Но мне пришлось пойти в Летнюю школу, потому что это случилось в конце года, и я пропустила целых две недели занятий. Хотя иногда мне и везло. Ами любит радостно напоминать мне, как когда-то на спор я правильно угадала количество шотов, оставшихся в полупустой бутылке текилы.

Но после того, как большая часть этих маленьких рюмочек была выпита в праздничном ликовании, а затем заключили новое пари, эта победа не чувствовалась как особая удача.

* * *

Получилось довольно забавно. Ами сняла платье с вешалки и надела его как раз в тот момент, когда из соседнего номера в комнату вошла наша мама.

Она так драматично ахнула, увидев Ами в платье, что я в тот момент подумала о самом страшном. Уверена, что и Ами подумала о том же. О том, что я каким-то образом все же умудрилась испачкать свадебное платье.

Я осмотрела платье и убедилась, что пятен на нем точно нет.

– Все чисто, – вслед за мной выдохнула Ами, жестом показывая мне застегнуть молнию. – Мама, ты нас до смерти напугала.

Мама принесла огромные бигуди-липучки, которые снимаются в последний момент. Она держала в руке наполовину заполненный бокал шампанского, и ее губы казались объемными от густо нанесенного красного блеска. Сейчас мама могла бы сойти за кого-то наподобие Джоан Кроуфорд. Ну разве что родом из какой-нибудь Гвадалахары.

– О, михита [3], ты выглядишь прекрасно, – поприветствовала мама.

Ами посмотрела на нее, улыбнулась, но потом вдруг вспомнила о списке, который она оставила в другом углу комнаты. Подтянув свое развевающееся платье, она прошла к столу.

– Мам, ты отдала диджею флешку с музыкой?

Мама осушила бокал и изящно присела на плюшевый диван.

– Си [4], Амелия. Я отдала твою маленькую пластмассовую палочку белому человеку с косичками в ужасном костюме.

Мамино пурпурное платье сидело безупречно, ее загорелые ноги были элегантно скрещены в коленях, когда она принимала еще один бокал бесплатного шампанского от служителя свадебного номера.

– Еще у него золотой зуб, – добавила мама. – Но я уверена, что он очень хорошо справляется со своей работой.

Проигнорировав колкость, Ами уверено нацарапала галочку напротив нужного пункта. Ей было совершенно все равно, соответствует ли ди-джей стандартам ее мамы или нет. Лично у Ами никаких стандартов в отношении диджеев не было. Про него она знала лишь то, что он недавно в городе, и его услуги она получила совершенно бесплатно. Да, она выиграла его вечер в лотерее в больнице, где она работает медсестрой у гематолога. Воистину, на халяву и уксус сладкий!

– Олли, – проговорила Ами, не отрывая глаз от списка, лежащего перед ней, – тебе тоже нужно одеться. Твое платье висит на двери ванной комнаты.

– Йес, мэм, – шутливо отсалютовав, я тут же исчезла в ванной комнате.

Один из вопросов нам задают особенно часто – чаще, чем какой-либо другой. Буквально всех интересует, кто из нас старше. Я думаю, что ответ на него и для вас, читатели, вполне очевиден. Ами старше меня, правда всего на четыре минуты, и она же является среди нас безусловным лидером. Когда мы росли, мы играли в то, во что она хотела играть, ходили туда, куда хотела она. Возможно, я и жаловалась в те годы, но чаще всего я с радостью следовала за ней. Она могла тогда и до сих пор может уговорить меня почти на все, что угодно.

И уж точно на то, что выбранное ею платье мне к лицу.

– Ами!

Я распахнула дверь ванной, секунду назад ужаснувшись тому, что увидела в маленьком зеркале. Первой мыслью было то, что, возможно, это тусклое освещение и маленькое зеркальце ванной превращали меня в чучело. Я решительно пошла навстречу блестящему зеленому чудовищу, которое со странным удивлением смотрело на меня из большого зеркала свадебного номера.

Ух ты! Определенно виноват не свет!

– Олив! – крикнула она в ответ.

– Я выгляжу как гигантская банка 7Up.

– О, да! – послышался голос моей кузины Джуль. – Когда-нибудь найдется мужчина, который откроет эту штучку.

Раздался звук. Это мама перед мероприятием прочищала горло.

Я сердито помотрела на сестру. Да, будучи подружкой невесты на январской свадьбе, посвященной новогодней тематике, я просила только об одном: чтобы в моем платье не было ни клочка красного бархата, ни намека на белый мех. Теперь я понимаю, что мне следовало лучше уточнять запросы.

– Ты сама выбирала это платье? – спросила я, показывая рукой на слишком глубокое декольте. – Это сделано специально?

Ами наклонила голову, изучая меня.

– Наверное, я забыла сказать тебе, что выиграла лотерею в долине баптистов! Все подружки невест на их свадьбах одеваются как одна. Только подумай о деньгах, которые я тебе сэкономила!

– Мы католики, а не баптисты, Ами, – дернула я за ткань платья. – Я выгляжу как леприкон в День святого Патрика.

Я уже начала понимать, что моя главная ошибка заключалась в том, что я не удосужилась взглянуть на это платье вплоть до последнего дня, полагаясь на безупречный вкус своей сестры. В день примерки я была в кабинете своего начальника, безуспешно умоляя его не увольнять меня. В одной лишь той кампании были уволены почти четыреста научных работников. Я была настолько расстроена, что совершенно не запомнила, каким было это платье на присланной фотографии, не говоря уже о его цвете.

Я повертелась перед зеркалом, чтобы посмотреть на платье под другим углом, и, к своему ужасу, поняла, что сзади оно выглядит еще хуже. Не улучшало ситуацию и то, что несколько недель на выпечке сделали меня немного полнее в груди и бедрах. Я подумала, что еще немного и смогу быть зеленым экраном для своей сестры, о чем тут же и сказала.

Джульетта подошла ко мне сзади. Сама она была такой крошечной и подтянутой в таком же блестящем зеленом платье.

– Поверь мне, ты выглядишь в нем очень сексуально, – сказала она.

– Мама, – спросила Ами, – правда ведь, этот вырез эффектно обнажает ключицы Олли?

– А также ее грудь, – добавила в ответ мама.

Мамин бокал только что наполнили, и она сделала еще один долгий, медленный глоток.

В один момент апартаменты заполонили остальные подружки невесты, галдеж которых постепенно перерос в громкие эмоциональные одобрения того, как красиво выглядит Ами в этом платье. Впрочем, такая реакция была стандартной в семье Торрес. Я понимаю, что многие мои комментарии выглядят так, словно они щедро сдобрены сестринской ревностью, но уверяю вас, это не так. Ами всегда любила внимание, а я нет. Об этом свидетельствуют хотя бы мои возмущенные крики в шестичасовых новостях. Мы разные. Моя сестра практически светится на подиуме, не надо и света прожектора, ну а я более чем счастлива помогать другим направлять этот прожектор в ее сторону.

×