Надежды и радости, стр. 2

После некоторого раздумья Роксана окликнула проезжавшую мимо гхари – запряженную лошадью громоздкую коляску, которые в великом множестве громыхали вдоль улицы, – и жестом попросила возницу подъехать. Тот тут же свернул к тротуару и натянул вожжи.

– Доброе утро! – приветствовала его Роксана. Возница с темно-коричневым лицом учтиво кивнул в ответ, сложив ладони в раболепном приветствии.

– Я бы хотела, – продолжала Роксана, стараясь как можно отчетливее произносить английские слова, – добраться до дома полковника Стентона и его супруги.

– Стентона, – эхом повторил возница, снова кивком выражая согласие. Роксана решила, что человек понял ее, и протянула ему бумажку с адресом.

– Стентон, да! – снова повторил возница.

Однако Роксана с тревогой заметила, что на его изборожденном морщинами лице появилось озадаченное выражение. Он запустил свою длинную сухую руку под тюрбан, украшавший его голову, и большим пальцем почесал висок.

– Вы меня поняли? – спросила Роксана.

Возница посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

– Вы говорите по-английски? Angrezi?

Она знала это французское слово, но опасалась, что неверно произнесла его, не зная языка. Возница же нахмурился, и его мохнатые брови сошлись над переносицей в одну линию.

Тем временем вокруг них собралось не меньше полутора десятка местных жителей. Резкие звуки абсолютно чуждого Роксане языка заплясали в воздухе. Возница же продолжал сидеть в своей повозке, склонив голову набок, и с вежливым интересом следил за всем живыми черными глазами.

Роксана растерянно взирала на окружившую их толпу и очень досадовала, что прибывшие вместе с ней европейцы не вовремя куда-то исчезли. Наконец снова повернувшись к вознице, она попыталась еще раз объясниться с ним уже при помощи жестов.

– Я хочу, – сказала она, показав на себя пальцем и затем прижав ладонь к груди, что должно было, видимо, означать желание, – хочу поехать... – два бегущих пальца в воздухе, символизирующие движение, – в вашей повозке... – большой палец, указывающий на возницу, и широкий жест всей рукой, как бы обнимающий повозку. – Согласны ли вы... – опять указательный палец, направленный, подобно пистолету, прямо в грудь возницы, глаза которого расширились от испуга, – согласны ли вы везти меня... – палец, направленный на сей раз в собственную грудь, – везти меня туда... – палец, направленный в неопределенную даль, – туда, куда я хочу?.. – снова ладони прижаты к груди, символизируя желание.

Но индиец-возница, следивший за каждым движением руки Роксаны, усмотрел во всем этом нечто очень смешное, а потому громко рассмеялся и сказал что-то такое, чего Роксана понять, естественно, не могла. Опять окружавшая их толпа принялась отчаянно хохотать. Затем не менее дюжины рук протянулись к лежавшему у сходен багажу Роксаны с явным намерением побросать пакеты и сундучок в повозку. Она тут же представила себе, как будет выглядеть, сидя на горе всего этого скарба и без конца размахивая руками, чтобы отдавать очередные указания вознице. И ей стало уж совсем не по себе. Ибо Роксана решительно не желала становиться посмешищем многолюдной толпы, заполнившей улицы портового города.

Роксана отступила на шаг от повозки и хотела было прекратить погрузку вещей. Но тут же поняла, что сделать это будет невозможно, так как непрошеные помощники ее просто не поймут. Правда, положение, в котором она неожиданно очутилась, показалось Роксане не только глупым, но и забавным, и она тоже громко расхохоталась. Индийцы застыли с ее вещами в руках, удивленно уставившись на заливающуюся смехом европейскую даму, что было для них совершенно необычным зрелищем. Роксана тотчас же прекратила смеяться и уже строго посмотрела на индийцев. Но в этот момент прямо над ее ухом кто-то внятно сказал:

– Извините, не мог бы я чем-нибудь помочь?

Услышав английскую речь, Роксана облегченно улыбнулась и повернула голову:

– Господи, конечно же!

Только после этого она увидела, к кому обращается, и, смутившись, поспешно поправила юбку, которой прикрывала разбросанные у ног вещи.

Молодой человек, одетый в форму английского офицера, внимательно смотрел на Роксану и насмешливо улыбался. Он был высоким, стройным и казался лет на семь старше ее. Иссиня-черные волосы, выбивавшиеся из-под пробкового шлема, и смуглое от загара лицо делали его похожим на индийца, чему способствовал и легкий акцент. Однако черты лица – прямой нос, волевой подбородок и гордый взгляд синевато-серых глаз – безошибочно выдавали в нем англичанина.

Роксана некоторое время внимательно рассматривала незнакомца, но, заметив, что тот с не меньшим интересом изучает ее, тут же отвела взгляд. К тому же ей вдруг показалось, что этот молодой офицер нашел в ее внешности нечто весьма забавное. Роксана нахмурилась: быть предметом столь назойливого изучения со стороны первого попавшегося военного отнюдь не доставляло ей удовольствия.

– Насколько я понимаю, вы только что сошли с корабля? – спросил офицер.

Роксана жестом показала на гору вещей, которую индийцы вновь стали воздвигать у ее ног.

– Понятно, – задумчиво протянул незнакомец. – Значит, вы приехали одна? И никто вас не встретил?

– Как видите, – усмехнулась Роксана. – Меня все забыли. Хотя я и продолжаю надеяться как-нибудь добраться до дома, где заранее договорилась остановиться на некоторое время.

– И долго вы уже здесь стоите?

– Часа два, если не больше.

– Это на солнце-то? Какое легкомыслие! Неужели никто вас не предупредил, что этого нельзя делать?

Роксане его улыбка стала надоедать.

– Предупреждали, – буркнула она, даже не пытаясь скрыть раздражения. – Но сейчас эти предупреждения мне уже не помогут. Стентоны должны были...

– Полковник Стентон? – перебил ее офицер.

– Да, он самый, – удивленно ответила Роксана, смахнув тыльной стороной ладони капельку пота с левой брови. – Вы его знаете?

– Неофициально. Мы иногда встречались. Ладно, это не так важно. Лучше позвольте вам помочь. Я мигом вас отвезу.

Не дожидаясь ответа Роксаны, офицер повернулся к вознице и свободно заговорил с ним на местном языке. В следующую минуту все, что Роксана пыталась вырвать из рук не в меру усердных помощников, уже лежало в повозке. Возница прикрикнул на начавшую выражать нетерпение от долгого стояния лошадь, и повозка покатила вдоль улицы. Толпа, окружавшая Роксану, рассеялась, но не раньше, чем офицер вложил монету в ладонь каждой протянувшейся руки.

– Я должна была сама обо всем этом побеспокоиться! – досадливо проговорила Роксана.

– Ерунда, – усмехнулся офицер. – Хотя, случись это несколькими часами позже, мои карманы были бы уже пусты.

Заметив, как брови Роксаны поползли вверх, он рассмеялся:

– Я вовсе не хотел сказать, что нуждаюсь в деньгах. Просто в этой части мира джентльмен редко носит с собой наличные деньги. Конечно, глупый обычай, но и я по примеру других живущих здесь европейцев прибегаю к нему.

Роксана посмотрела на него из-под полей своей летней шляпки, но ничего не сказала.

– Итак, – продолжал незнакомец, видимо, решивший перейти от слов к делу, – если вы согласны принять помощь джентльмена, я сам отвезу вас к Стентонам. Вот в этом экипаже.

И он кивнул в сторону двухместной коляски с козырьком, закрывавшим от солнца заднее сиденье, которая была запряжена бившей о землю копытом чалой лошадью. Роксана не шевельнулась и строго посмотрела на офицера, только сейчас заметив на его мундире капитанские знаки отличия:

– Вы всегда так командуете?

Сделавший уже шаг по направлению к коляске капитан остановился и недоуменно посмотрел на Роксану.

– Простите?

– Я спросила, всегда ли вы позволяете себе так безапелляционно командовать совершенно незнакомыми людьми?

Несколько мгновений капитан стоял, изумленно выгнув брови, как будто не понимая сказанного. Потом черты его лица разгладились, и он вновь рассмеялся:

– Вы должны извинить меня. Мне кажется, что подобным пороком страдают все мои сослуживцы. Неужели вы обиделись?

×