Дракон, эрл и тролль, стр. 97

Джим хмыкнул. Приглашение Энджи таило в себе и вызов. Не каждый решится направить свои стопы туда, где только что свершилось чудо.

Однако приглашение было принято, казалось, без колебаний. Граф, принц и епископ спустились с трибуны и не спеша — но и без заметной опаски — направились к сцене.

Да нет, вроде все успокоились, решил Джим. Даже вол и осел спокойно переминаются с ноги на ногу в своих стойлах. Джим поднял голову. Солнце зашло, и на фоне безоблачного звездного неба теперь полыхал громадный пожар. Северное сияние удалось на славу!

Джим подошел к Энджи и тихо сказал:

— Для зрителей мы все еще Иосиф и Мария. Останемся пока ими. Переоденемся позже.

— Хорошо, — согласилась Энджи.

Джим обернулся и снова поднял голову. Драконов видно не было. Никто из них так и не поднялся в воздух. Остались ночевать в лесу, решил Джим. Драконы плохо ориентировались в темноте и не любили летать ночью. Лишь Секох, Горбаш и сам Джим в обличье дракона не боялись подняться в ночное небо. Да разве сейчас темно? Над деревьями поднялась луна. Ее серебристый диск был хорошо виден даже при свете, излучаемом обступившими поляну деревьями. Джим был доволен: спектакль прошел не в потемках, хотя, похоже, никто из зрителей не заметил иллюминации.

Граф, принц и епископ приблизились к сцене. Было видно, что уверенности у них поубавилось. Казалось, каждый шаг давался им ценой огромных усилий. Все еще принимают нас с Энджи за Иосифа и Марию, подумал Джим.

— Прошу вас, ваше высочество, ваша светлость и ваше преосвященство, — сказал Джим нарочито будничным тоном, обводя рукой хлев. Джим решил, что его узнают по голосу, но ошибся. Никто из троих так и не вышел из оцепенения. — Мы бы пригласили на сцену всех зрителей, но в хлеву слишком тесно, хотя, разумеется, вы трое были бы первыми из приглашенных.

Граф, принц и епископ молчали, словно у них языки отнялись.

— Пожалуйста, сюда, господа, — поспешила на помощь Джиму Энджи. — С вашего разрешения я покажу вам младенца Иисуса.

Все вошли в хлев и остановились.

— Да здесь тепло! — удивленно воскликнул епископ.

— В этих краях теплеет быстро, стоит солнцу взойти, — сказал Джим голосом Иосифа. — Не так ли, Мария?

— Ты прав, муж мой, — ответила Энджи. — Господа, прошу вас, подойдите к яслям.

Граф, принц и епископ осторожно, словно боясь разбудить младенца, направились к яслям.

— Христос! — благоговейно воскликнул епископ, заглянув в ясли.

— Нет, милорд, — сказала Энджи. — В яслях Роберт Фалон, которому выпала честь сыграть в спектакле Богомладенца.

Граф, принц и епископ недоверчивым взглядом уставились на Энджи.

— Что с того, — проронил епископ и преклонил колени перед яслями, сложив руки в молитве, Граф и принц опустились на колени вслед за епископом. Джим и Энджи переглянулись. Оставалось лишь развести руками. Спектакль продолжался, теперь уже с новыми действующими лицами. Джим поманил к себе Энджи.

— Послушай, — прошептал он ей на ухо, — минуты две они с колен не поднимутся. На нас сейчас никто не смотрит. Самое время зайти за хлев и снять театральные костюмы.

Энджи кивнула.

Снять костюмы, надетые поверх повседневной одежды, оказалось делом недолгим. Энджи сложила костюмы в припасенный мешок, разгладила на себе юбку, поправила одежду на Джиме.

И вовремя! Перед ними неожиданно возник Каролинус. Лицо мага светилось довольством.

— Ува! Ува! — вскричал Каролинус. — Не беспокойтесь, меня никто не слышит. О светозарный мальчик мой, ты победил в бою!

Маг заключил Джима в объятия. Джим удивился. Чего-чего, а таких нежностей он от Каролинуса не ожидал. Джим никогда не видел, чтобы маг хоть коснулся кого-то рукой. А тут объятия! Оставив Джима, маг обнял Энджи. Она не сопротивлялась и, казалось, была довольна. Когда же маг отпустил ее, Энджи строго спросила:

— Откуда ты знаешь эти стихи, Каролинус?

— Как же, как же. Это строки из «Бармаглота». Есть такое стихотворение в повести Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье».

— Мне это известно и без тебя, — возмутилась Энджи. — Я спрашиваю, откуда ты знаешь эти стихи?

— Ты забыла, что я маг ранга ААА+, дитя мое, — ответил Каролинус и повернулся к Джиму: — Джеймс, мой мальчик, поздравляю тебя! Ты создал новую магию.

— Новую магию? — удивился Джим. — Что за магию, Каролинус?

— Объясню позже, а сейчас мне пора. — И маг исчез. — Ува! Ува! — донеслось до Энджи и Джима.

Они переглянулись.

— Пожалуй, и нам пора, — сказала Энджи. — Наверно, нас уже ждут.

Джим кивнул и вместе с Энджи отправился на сцену. Зрителей на трибуне не убавилось. Похоже, происходившее сейчас в хлеву интересовало их не меньше спектакля. Граф, принц и епископ все еще стояли на коленях перед яслями. Наконец они поднялись и вышли из хлева.

— Сэр Джеймс? — неуверенно заговорил епископ, глядя на Джима.

— Да, милорд.

— Хотелось бы надеяться…— нерешительно продолжил епископ, — хотелось бы надеяться, что и я получу благословение.

— Младенец спит, — поспешно проговорил Джим. — Он бы благословил вас, если бы бодрствовал. Благословил бы всех троих. Не сомневаюсь. Считайте, что вы все получили благословение.

Казалось, епископ, граф и принц разочарованы, и все-таки Джим заметил, что лица всех троих просветлели.

— Милорд, — оборотился епископ к графу, — нам пора назад, к зрителям. Поведаем им о чуде.

— Конечно! — отозвался граф. — Возвращаемся на трибуну.

Принц поддакнул. Епископ повернулся к Джиму.

— Мы уходим, святой…— Епископ запнулся. — Я хотел сказать, мы уходим, сэр Джеймс.

— Как угодно милорду, — ответил Джим.

Не проронив больше ни слова, граф, принц и епископ зашагали к трибуне. На этот раз все трое шли твердой поступью.

— Роберт — золотой ребенок, — склонившись над яслями, сказала Энджи. — Спит, как ангел небесный.

Из яслей послышалось хныканье.

— Надо же! — Энджи всплеснула руками. — Лучше бы я ничего не говорила. Роберта надо отправить в замок, и как можно скорее. Ты не можешь перенести нас туда с помощью магии. Анна сделала мне куклу, муляж младенца. Я не сразу догадалась, что роль Иисуса по силам Роберту. Пришлю куклу сюда, мало ли кто еще захочет посмотреть на младенца.

— Ты права, — сказал Джим. — Возьми Роберта на руки и встань передо мной. Я сделаю так, что вы окажетесь перед воротами замка. Когда поднимешься в наши комнаты, возьми куклу, выброси ее в окно и крикни: «Выше!».

— И что случится?

— Кукла окажется здесь, в яслях. Пусть ею любуется каждый, кому вздумается. А я пока займусь волом и ослом. Надо отправить их восвояси.

Анджела взяла ребенка на руки и встала перед Джимом. Джим прикрыл глаза и представил себе, что Энджи с младенцем на руках стоит перед воротами замка, Анджела и Роберт исчезли. Джим снова прикрыл глаза и вызвал зрительное изображение сети, которая подхватит и принесет в хлев куклу. Оставалось немногое. Джим вышел из хлева и окликнул первого попавшегося на глаза воина:

— Эдгар, найди моего оруженосца и спроси у него, куда отвести вола и осла. Пусть тебе поможет кто-нибудь из стражников.

Джим обвел глазами трибуну. Часть зрителей потянулась к выходу. Другие столпились вокруг епископа, который не то что-то рассказывал, не то произносил проповедь.

Джим обернулся и поднял голову. Драконы так и не поднялись в воздух. Он снова повернулся лицом к трибуне и неожиданно увидел Энджи. Она прижимала к груди куклу.

— Энджи, как ты здесь оказалась? — удивился Джим.

— Решила сама принести куклу. Пойду положу ее в ясли.

Энджи вошла в хлев, уложила куклу на место Роберта и, вернувшись, взяла Джима под руку.

— Случилось что-нибудь интересное? — спросила она.

— Ничего примечательного, — ответил Джим, — Драконы так и не поднялись в воздух, а епископ о чем-то рассказывает зрителям. Вернулись даже те, кто собирался уйти, Неожиданно зрители, тесня друг друга, устремились к сцене.

— Что у них на уме? — озадаченно воскликнул Джим. — Мне это не нравится. Энджи, тебе лучше вернуться в замок. Забирай Роберта, Анну, кормилицу, всех наших воинов, которых только найдешь, и немедля возвращайся в Маленконтри.

×