Морозная ночь, стр. 1

Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ

Морозная ночь

Рассказ

Помните самое начало, первые недели гражданской войны? Еще до корниловского ледяного похода... Занятное было времечко!.. Первые формировки красных отрядов... Суета, беспорядок, саботаж, никто ничего не знает, кругом измена... Тогда офицерство, юнкера, студенты, полицейские начали слетаться в Новочеркасск, под крыло к атаману Каледину, и обозначился первый колеблющийся, зыбкий фронт. Войск у них было тысяч до десяти, главная сила - офицерская бригада. Действовали они по-разбойничьи - налетами. Особенно отличался отряд есаула Чернецова. Громил шахты, рабочие поселки, узловые станции. Наводили страшную панику. Под самое рождество Чернецов налетел на крупный железнодорожный узел Дебальцево: обшарили весь поселок, выволакивали на снег коммунистов, тут же рубили их шашками. Уничтожили и взяли заложниками двадцать семь человек. Напугали население до смерти. Погрузили сахар и спирт, у вагона Чернецова выстроили всех железнодорожников и станционных лакеев и велели им кланяться, покуда поезд не скроется. Словом, набезобразничали - больше некуда.

Так... Главком Антонов приказывает мне из Харькова: идти с отрядом в Дебальцево и там держать фронт... А у меня отряд свеженький, необстрелянный, я его только что сформировал в Костроме. Были такие желторотые богатыри, у кого рукава шинели болтались по колена, и главная забота - добраться до белого ситника на Дону. Услышали, что идем на Дебальцево, - заволновались в теплушках. Я отдаю приказ: по пути следования выделить дежурную роту, подсумков не снимать и не спать, - еще хуже волнение, обида... Политработники - тоже мальчишки, неумелые - день и ночь моих бойцов успокаивают, подбадривают, целыми страницами чешут по Энгельсу... Батюшки, думаю, университет, а не эшелон...

Прибыли в Дебальцево. К нашим вагонам так и рванулась толпа женщин плач, вопли: глядите, мол, что с нами сделали... Действительно, картина отвратительная... В поселке в домах разбиты окна, на снегу - лужищи крови, мозги... В пожарном сарае лежат двадцать изуродованных трупов... Мы их в этот же день и похоронили с отданием воинских почестей. Тут же на могиле многие поклялись отомстить, и до ста человек - родственники убитых, свидетели расправы - записалось в отряд добровольцами... Вот на этих я уже мог рассчитывать.

Выгрузив отряд, одну роту я оставил при эшелоне, три - в резерве на станции, остальными занял фронт по всей территории железнодорожных путей и предмостные укрепления. Станция забита народом - едут беженцы, демобилизованные, разные шпионы, провокаторы... Сколько я этих ни вылавливал, ни сажал - просачивались, нашептывали. Двух-трех дней не прошло - отряд как сглазили. Настроение подавленное. Командиры трусят. Политические работники растерялись, жмутся... Начнешь говорить с бойцами угрюмое молчание... Ну, думаю, ох... И слухи - один тревожнее другого: и там-то восстали казаки, и оттуда-то собирается туча белых войск с самим Алексеевым во главе... А у меня всего два пулемета и хоть бы пушчонка какая завалящая была! Патронов по полсотне штук на бойца... Я телеграфирую Антонову в Харьков, прошу прислать артиллерию и пулеметы. По прямому проводу отвечает начальник штаба Муравьев, тот самый, впоследствии знаменитый командарм, кого через семь месяцев в Симбирске в Троицкой гостинице застрелили латыши за предательство... Муравьев отвечает: "Хорошо, немедленно вышлем". Жду... На следующий день - это было тридцатого декабря - получаю протокол за No 1: "Общее собрание делегатов от каждой роты... Начальнику отряда. Постановление. До прибытия артиллерии и пулеметов никаких постов не занимать. Второе: просить вас немедленно отправить отряд в тыл, просить также немедленно удовлетворить наше требование. Делегаты: Суворов, Зыраянов, Беляков, Аркцопов, Ловкой, Крутиков" - и больше нет... Ах сволочи! Я - резолюцию: "Срочно. Делегатов взять в оборот. Внушить - отступления быть не может"...

Всю ночь не спал. Сидел на телеграфе. Мороз жестокий. Подышу на стекло, погляжу - луна в радужном круге, кругом мертвая пустыня, и на путях под луной блестит стекло. Жалко стало, что вчера погорячился: в проходящем поезде нашли ящики с коньяком, и я приказал все бутылки побить о колеса... Люди плакали, глядя на это разорение... А сейчас в самую бы пору было хватить глоток... Вдруг, смотрю, - под дверью записка, каракулями: "Уводи в тыл, а то убьем". Подписи нет. Хорошо... Продолжаю ходить по телеграфному помещению, курю. Аппараты стучат. У телеграфиста глаза - как говядина, красные. Оборачивается ко мне и без голоса говорит:

- Принято со станции Зверево (то есть с белого фронта): "Мы тебе, подлец, христопродавец, красная сволочь, устроим встречу Нового года. Жди. Есаул Чернецов".

Ладно, думаю, буду ждать... И - вторую телеграмму в Харьков Муравьеву: "Спешите артиллерией, пулеметами..." Только рассвело - я выслал трубачей и объявил осадное положение: за неподчинение приказам - расстрел без суда, равно солдат и населения. Это отчасти подействовало. Посты, окопы заняли без разговоров... А морозище пуще прежнего, солнце маленькое, туманное, воздух так весь скрипит, звенит, как стекло, шаги за версту слышно. Над поселком, по всем путям - белые дымы. И у меня из головы нейдет: какую они мне удерут встречу?

В третьем часу пополудни Зверево сообщает по телеграфу: "На Дебальцево вышел ростовский No 3"... Ну, вышел, вышел, - обыщем, пропустим... Через четверть часа - из Зверева: "Ростовский No 3 бис вышел"... Эге, думаю, это, кажется, не пассажиры едут... Через пятнадцать минут опять: "Ростовский No 3 два бис вышел"... И опять: "No 3 три бис вышел"... И так подряд семь поездов...

Тут и дураку ясно: семь эшелонов белых войск дуют на Дебальцево... Вот она - встреча! Кидаюсь к аппарату, телеграфирую в Харьков. Оттуда успокаивают: поезд с артиллерией в пути. Запрашиваю станции в сторону Харькова: где наша артиллерия? Запрашиваю в сторону Зверева: где эшелоны? Развернул карту, слежу за движением поездов... Проклятые эшелоны летят на крыльях в Дебальцево, а поезд с моей артиллерией тащится на немазаных колесах... Высчитываю - не поспеет... Белые - ну самое меньшее часа на три - явятся раньше...

×