Наложница огня и льда (СИ), стр. 2

— Бывают же роскошные феосски, — посетовал торговец и в голосе его послышалась досада. — Полногрудые, крутобедрые и на лицо прекрасны, а это что?

— Так и радуйся, что избавился.

Я опустила голову, позволяя капюшону почти полностью закрыть обзор. В сопровождении Шадора и второго охранника я покинула торговый павильон. Не обернулась. Да и зачем? Витрину закрыли занавесками до возвращения хозяина, и люди, с которыми я последние несколько дней делила кров и пищу, так и остались для меня чужими.

По сторонам я не смотрела, только на мощеную плиткой площадь рынка. Шли мы недолго, и тяжелая рука охранника не отпускала моего плеча, словно я могла сбежать. Миновали открытые ворота, и маленькие серые плитки под ногами сменились большими.

— Да где же этот… — раздраженно процедил идущий впереди Шадор и вдруг остановился, залебезил: — Добрый господин, вот и ваша прекрасная покупка!

— Уверены? Что же вы ее так обмотали?

В поле моего зрения появились черные ботинки, и капюшон рывком сдернули. Холодные пальцы ухватили за подбородок, вынуждая поднять голову, и волей-неволей мне пришлось посмотреть в лицо новому хозяину.

Не слишком высок — немного выше меня, но я сама не маленького роста. На вид лет тридцать — если отбросить слухи о бессмертии членов братства. Короткие золотисто-каштановые волосы, непроницаемые синие глаза со стальным оттенком. Взгляд насмешливый, но, чувствую, насмешка эта показная, поверхностная, а то истинное, что таится в глубине, скрыто надежно, не каждому видимо. Лицо скорее интересное, нежели красивое, для тех, кого привлекают необычные типажи. Губы чуть полнее, чем у всех прежде мной встреченных мужчин, но не пухлые и четко очерченные. Я не могу оторвать от них взора, уставившись, точно завороженная.

— А я уж было усомнился на мгновение, — заметил мужчина, властным движением поворачивая мое лицо в одну сторону, затем в другую. — Ротик открой.

Я повиновалась. Проверка зубов — вещь не страшная.

Бывает и хуже.

— Отлично. — Мужчина разжал пальцы и повернулся к Шадору, чья лысина, кажется, заблестела сильнее во время моего осмотра. — Уладим формальности.

Необходимые формы документов стандартные, в нужных пустых местах вписываются имена, сумма, дата. Бумага, подтверждающая, что товар продан за такую-то сумму, такому-то человеку, оплачен и получен в надлежащем виде, покупатель претензий не имеет. Свидетельство, что я являюсь собственностью. Лапа охранника все еще на моем плече, однако продавец и покупатель заполняли документы прямо передо мной, подложив под бумагу принесенную Шадором дощечку.

— Имя владельца в свидетельстве? — уточнил торговец.

— Я сам позже впишу. Это подарок.

На небольшой площадке за оградой рынка нет и намека на тень, защиты от немилосердно палящего солнца. Вокруг самодвижущиеся экипажи без лошадей, немного дальше, за пересеченным дорогой пустырем, начинались двухэтажные терракотовые дома.

Мужчина достал из внутреннего кармана куртки маленькую черную книжицу, открыл, быстро заполнил, вырвал страницу и протянул Шадору. В Феоссии до сих пор расплачивались наличными, но я уже знала, что это за бумажка.

Чек.

Меня продали, купили и впоследствии подарят. До чего омерзительно ощущать себя имуществом, вещью, передаваемой из рук в руки! И ничего теперь не поделаешь. Феоссия полностью захвачена Эллорийской империей, на моей родине не осталось ни одного города, большого и малого, которого не коснулось бы дыхание войны. Даже будь я свободна, мне некуда идти, некуда возвращаться. И возражать, сопротивляться бесполезно — видела я, как обходятся со строптивыми рабами.

Шадор спрятал чек среди своих экземпляров документов, сложенных в папку, и, льстиво улыбаясь, извлек из кармана плоскую серую коробочку.

— Браслет для рабыни, — пояснил торговец.

— У меня есть средство понадежнее ваших побрякушек, — возразил мужчина и открыл дверь находящегося рядом экипажа.

Шадор кивнул охраннику и тяжесть с плеча наконец исчезла. Все?

Я растерянно посмотрела на распахнутую дверцу, потом глянула на ныне бывшего владельца. Новый же вздохнул, приблизился ко мне, ухватил за плечо и втолкнул внутрь экипажа. Пригнуться я не успела и ударилась головой о верхнюю часть проема. Неловко упала на кожаное сиденье, услышала, как позади захлопнулась дверь. Мужчина через другую дверцу сел в кресло в передней части экипажа, коснулся длинной панели перед собой, полной неизвестных мне значков, рычажков и приборов. С урчанием экипаж выехал на середину площадки, повернул на ведущую к домам дорогу.

Все. Теперь безвозвратно.

Накатил страх, резкий, удушающий. Я не ждала ничего хорошего от собственного будущего, в моем случае бордель среднего класса был бы участью лучшей, нежели немолодой любитель невинных девушек, вскоре перепродавший бы меня очередному торговцу на том же рынке. Но не один из братства Тринадцати!

Не человек.

Я села, высвободила из складок плаща руку, потерла место удара. Больно. И шишка наверняка будет.

— Тебя как зовут? — спросил вдруг мужчина ровным тоном.

— Сая, — имя сорвалось с губ само.

Я почти привыкла, почти научилась откликаться на него. Все равно оно стоит во всех бумагах, начиная с первой описи захваченной в Сине военной добычи и заканчивая только что подписанными документами.

Короткое, незамысловатое имя, какое и положено обычной храмовой послушнице родом из простого сословия.

— Нордан.

Одно имя? Ни десятка других имен, ни фамилии, ни титула, ни какого-либо обозначения статуса?

— Ты действительно из знаменитого храма непорочных дев?

— Да.

Надо справиться со страхом, успокоиться. Мужчина член братства, значит, холод в клетке мне не почудился. И пытаться сбежать, сопротивляться, плакать, умолять еще бессмысленнее, чем у работорговца.

— Понятно.

— Что понятно? — не успела прикусить язык.

— Почему не тронули.

— Насколько мне известно, ваш император даже издал указ, запрещающий причинять физическое насилие девушкам до двадцати пяти лет.

Уже позже я узнала, что девственниц продают дороже.

Могущественная империя, прогрессивная страна.

— Думаешь, все следуют этому указу? — усмехнулся Нордан.

Я отвернулась к окну, не желая ни спорить, ни вести беседы с этим не то человеком, не то неведомым созданием. Через опущенное стекло в салон забирался ветерок, касался ласково моей разгоряченной кожи. Я закрыла глаза и постепенно, убаюканная желанной освежающей прохладой и плавным ходом экипажа, погрузилась в дрему.

Разбудили меня голоса и плеск воды.

Просторный двор, в центре фонтан со сверкающими в лучах солнца струями. Экипаж стоял возле фонтана, Нордан разговаривал с черноволосым молодым человеком, замершим по другую сторону двери. Позади поднималась высокая глухая ограда с черными закрытыми воротами, увенчанная зубцами. Впереди трехэтажный светло-розовый дом с изящными белоснежными колоннами на фасаде, удивительно похожий на волшебный дворец из старых сказок. Справа одноэтажные, скорее всего, подсобные постройки, слева зелень сада.

Молодой человек бросил на меня любопытный взгляд. Нордан оборвал фразу на полуслове, обернулся.

— А это мой подарок Дрэйку. Только — тс-с! — пока молчок, это будет сюрприз, а никто не любит испорченные сюрпризы. — Мужчина вышел из экипажа, открыл передо мной дверь и добавил, не глядя на меня: — Позови Пенни. Девчонку надо вытряхнуть из этого барахла, отмыть, переодеть и ко мне. До той поры глаз с нее не спускайте, ясно?

Молодой человек кивнул и бегом направился к дому.

— Вылезай.

Из салона я выбиралась осторожно, стараясь не удариться головой повторно. Едва выпрямилась, как Нордан дернул за завязки плаща.

— Я и не посмотрел толком, на что потратил столько денег. — Шнурок порвался, я вздрогнула, а мужчина распахнул плащ, оглядел меня пристально, по-хозяйски оценивающе. Нахмурился, задержавшись на задравшемся подоле, полностью обнажившем мои ноги. — Слишком худая на мой вкус и если бы не твоя девственность, и внимания не обратил бы. Но Дрэйк должен оценить, он у нас, знаешь ли, неравнодушен к трепетным ланям. В любом случае прежде тебя не помешает продезинфицировать. Пенни!

×