Мой неидеальный мужчина (СИ), стр. 3

— Пистолет опусти на пол и швырни ко мне. Быстро! — командует сумасшедшая. — Позаботься, чтобы не выстрелил.

Каждый удар моего сердца отзывается острой болью в груди. Воздуха не хватает. Его, будто выкачали из дома. Илья — мишень. Стоит сделать неверное движение, и его не станет, моего любимого мальчика не станет! Как же так? Привезла сына в Россию, спасая от одной беды, и направила в лапы другой.

— Илюшенька! Солнышко моё родное, мама очень тебя любит, слышишь? — изо рта вырывается полухрип. Буквально выдавливаю слова из стиснутого спазмом горла. — Ты для меня дороже собственной жизни. Мой маленький ангелочек. Ничего не бойся. Я с тобой.

Едва заметно опускаю руку с оружием вниз, сужая расстояние с полом.

— Медленно! И не вздумай дурить, если хочешь сохранить себе и сыну жизнь, — четко произносит каждое слово.

— Загорная Светлана Петровна собственной персоной... — раздаётся со стоном и кряхтением грудной голос мужчины где-то совсем рядом, тотчас принимая точку прицела на себя. Короткий миг. Моя рука зависает в паре сантиметров от пола. Раздаётся негромкий хлопок и ответный выстрел из её пистолета. Илья вскрикивает и притихает, как мышь, намертво цепляясь за меня. Всё происходит за считанные доли секунды. На плече у безумной под тонкой шёлковой блузочкой расцветает алое пятно крови. Стоит, пошатываясь, смотрит в одну точку, а рука, разжавшись, роняет оружие на пол. Я вздрагиваю от оглушительного металлического лязга о мрамор.

«Больше ты его не поднимешь, тварь!» — в голове срабатывает щелчок. Вспышка адреналина. Защитная реакция не заставляет себя ждать. Беру правильный угол наклона и по инерции остервенело выпускаю в неё несколько пуль, прижимая лицо Ильи к своей груди. Одержимая жизнью, жму на спусковой курок раз за разом, пропуская удары сердца, пока прямо над ухом , переплетаясь с эхом выстрелов в голове, не раздается хриплый командный голос: "Остановись! Хватит! Ты сняла её с первой попытки, черрт! Твою мать!", а на моё запястье ложится чья-то ладонь, и твёрдая рука вырывает пистолет из моей.

Самозванка обмякает, ноги подкашиваются, её тело, подобно тряпичной кукле, шумно валится на пол.

— Успокойся! Всё позади.

— В чемодане ребёнок! — кричу, сама не своя. Плевать. Черту перешагнула и поздно каяться. — Илюш, прислонись к Скорпиону и не смотри назад, сынок. Ты же умничка. Слушай мамочку. Мужчина обессилено падает на колени рядом с нами, сгребает Илью в охапку, прижимает голову к груди, не давая возможности ею вертеть по сторонам. Что-то шепчет ему на ухо. Тот отвечает. На четвереньках ползу к пистолету, чтобы отшвырнуть от греха подальше.

— Не прикасайся к оружию! Не смей! — жестко звучит вдогонку. Сворачиваю к чемодану. Щелчок. Второй. Третий. Благодарю судьбу, что нет кодового замка. Крышка распахивается. Дышит? Дрожащими руками проверяю пульс.

— Есть! Живой! Неотложку срочно!

— Владимирович, в доме труп. Как попали в аварию? Ася?! — взволнованный голос резанул по ушам. — Светлана нашлась. Вызывай оперов, я звоню в неотложку...

Глава 2. Жизнь продолжается.

Спустя несколько часов после аварии.

Ася.

С трудом открываю глаза, услышав тихое жужжание телефона. Кто-то получил смс. Вокруг белым-бело. Узкая больничная кровать, нависающая надо мной капельница и стойкий запах лекарств помогают сориентироваться и определиться с местом нахождения. Не люблю больницы. Снова воцаряется пугающая тишина, пробирающая до дрожи. Тело, словно не моё, не слушается. Ноет и очень болит в некоторых местах, особенно в нижней части живота и в области поясницы. Пытаюсь пошевелиться. Голова тут же взрывается пульсирующей болью. Виски словно кто зажал в тиски. Слышу свой протяжный стон.

«Авария...» — первое воспоминание проходит сквозь меня разрядом тока. Едва пошевелив пальцами, совсем чуть-чуть поднимаю отяжелевшие руки над животом, рассматриваю синяки и мелкие порезы на коже.

— Дима..? — прихожу в себя, шепча его имя, пересиливая очередную боль. — Димочка! — тут же вскрикиваю, принимаясь нервно ворочаться на месте, чувствуя, как паника затапливает сознание, жалит иголками каждый миллиметр плоти, не позволяя сделать глубокий вдох.

— Димочка! — срываю пластырь, с кровью выдёргиваю из вены иглу. Откидываю простынь, пытаясь сесть на кровати.

— Асенька, тише... Тише... — внезапно отзывается знакомый голос, я порывисто поворачиваюсь на шёпот, фиксируя взгляд на копне рыжих волос.

— Катя? — обескуражена её присутствием.

Тёплые ладони подруги опускаются на плечи, вдавливая меня в подушку обратно.

— Прости, — извиняется, напуганная моими действиями. Сама дрожит и я с ней. — Надо было вибрацию убрать. Пришла смс от Кира. Дима в стабильном состоянии. С ним всё в порядке. Тебе нельзя волноваться, Ася. Лежи спокойно.

— Дети? Где Сашка? — охваченная тревогой, ищу ответы. — Там Светлана с ними! Кать! Лика — моя сестра! Что с детьми?

— Её Макс... — Маринина кусает нервно губы, отводя взгляд в сторону. — В общем, она мертва, Ася. Давай потом об этом. Дети в норме.

Головокружение даёт о себе знать. К горлу подходит тошнота.

— Помоги мне подняться, — прошу её, следом закрывая ладонью рот. Делаю медленный вдох через нос, прикрывая на секундочку глаза. Катя понимает с полуслова, подхватывает под мышки, помогает встать на ноги. Подводит мелким шагом к умывальнику, откручивает кран с холодной водой. Легкий запах хлорки ударяет в нос. В глазах пляшут яркие круги. Зажмуриваюсь, сжимая челюсти от резкой спазматической боли внизу живота. Задерживаю дыхание. На пару секунд отпускает.

— Ася, ты меня пугаешь. Я вызову врача. С сотрясением, хоть и легким, нельзя расхаживать по палате.

Умываюсь, пересиливая тошноту. Набирая в ладонь воду, пью маленькими глотками. Становится легче на какое-то время, но я не схожу с места, разглядывая своё бледное лицо в зеркале. Не узнаю себя. Ложиться обратно в постель не хочу. Горю желанием увидеть Димку, поговорить с ним, удостовериться лично, что его жизни ничего не угрожает. Хочу услышать голос Сашки.

— Кать.., ааай! — в очередной раз кричу, сжимаясь вся, едва не опускаясь грудью на раковину, когда ноющая боль перетекает резко в схваткообразную. — Больно, Кааать! — хватаюсь рукой за живот. Меня резко выворачивает желчью. Снова и снова.

— Держись крепче за раковину, — кричит подруга, отходя от меня всего на миг, — я только кнопку вызова нажму!

Облачённая в больничную тонкую сорочку, чувствую, как по всему телу проходит сухой жар, а следом за ним позвоночник обволакивает ледяная волна. Начинает трясти. Катя подбегает, обнимает за талию.

— Потерпи, подружка, сейчас должны прийти врачи. Что болит, Ася?

— Живот, — стону, закусывая почти до крови губу. — Ммм.., Боже! Всё болит... Особенно голова и поясница.

Чувствую, как из влагалища выскальзывает что-то горячее и очень вязкое, словно сгусток крови при месячных, только этот чуть-чуть больше. Слишком обильно и мокро... трусики мгновенно наполняются и пропитываются влагой. Страх прошивает сознание единственной догадкой.

«Выкидыш...»

Боязно тянусь к промежности, зажимая её дрожащей ладонью сквозь слои хлопка. В это время распахивается дверь.

— Вам нельзя вставать, Беляева, — низкий и строгий голос мужчины крепкого телосложения привлекает к себе мой взор. Хмурый доктор в белом халате под два метра ростом, смерив меня с головы до ног неодобрительным взглядом, сосредотачивается на моей руке между ног. Едва стою, ощущая, как во все мышцы проникает слабость.

— Вика! — кричит кому-то в приоткрытую дверь и тут же вместо Кати обхватывает моё вялое тело огромными лапищами, не позволяя свалиться на пол. Подруга молча отходит в сторону, шокированная происходящим. В палату из коридора влетает молоденькая медсестра.

— Да, Эдуард Васильевич? — устремляет внимание на выступающую кровоточащую вену на кисти моей руки. — Вот блин! Зачем вы сами вытащили иглу?

×