Мой неидеальный мужчина (СИ), стр. 2

* * *

Воровка хватается за ручку чемодана, дёргает его резко в сторону двери. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать от отчаяния. Нельзя! Не сейчас! И только хочу сделать шаг к первой ступени лестницы, как она останавливает мой порыв, замирая на месте и вглядываясь куда-то в сторону кабинета. Решила напоследок проверить заначки Дмитрия? Деньги? Ценности? Что будет искать? В маленькой женской сумочке, переброшенной через плечо, оживает мобильник. Достаёт и тотчас отвечает на звонок.

— Да, Антон! Что у тебя? — направляется в кабинет быстрым шагом. Решаю воспользоваться моментом и проскользнуть незамеченной в комнату охраны. Минуты две-три у меня должно быть в запасе, чтобы бесшумно спуститься и найти угрюмого Скорпиона, так его называет мой сын.

— Так это же отличная новость! Вот же старый козёл! Прятал всё-таки на даче, — доносится из приоткрытого кабинета. Снимаю обувь и, едва дыша, спускаюсь вниз. — Тогда планы меняются. Свяжись с нужными людьми, скажи: есть ребёнок у меня на продажу. Привезу его после того, как на счёт переведут оговоренную сумму. Как раз кстати. Заплачу Адаму за новое лицо. Всё делаем быстро. Я улетаю через пару часов. Мне больше нельзя оставаться в стране. Ты летишь следом, как только «сплавишь» в нужные руки дедово наследство. Ты их грохнул? — короткая пауза. — Надеюсь, домой они больше не вернутся. Встретимся на штаб-квартире. Всё. Пока.

Сердце бешено стучит. Во рту сухо. Лёгкое головокружение. Проскальзываю незаметно мимо двери и мчусь к охраннику с одной пульсирующей мыслью в голове — неужели погибли? Оба? Господи, Аля, соберись! Ты же не из рая вернулась, раз пришлось освоить спортивную и боевую стрельбу. Черррт! Дети! Мальчики! Вот, что сейчас тебя должно волновать! Господи, помоги!

Вспотевшей ладонью открываю дверь. Парализованная ужасом, замираю на месте. Он дышит? Живой? Грохот переворачиваемых ящиков стола приводит меня в чувство, а тело — в движение. Вхожу в комнату, прикрывая за собой дверь. Тонкой щели достаточно, чтобы оценить ситуацию по ту сторону. Парень с разбитой головой лежит лицом вниз. Рана на затылке свежая, ещё кровоточит. Прощупываю пульс. Есть! Слабый, но есть! В небольшой луже пролитого кофе замечаю осколки от чашки. Ступаю осторожно, чтобы не порезать подошвы, взглядом ищу средства защиты, любые.

«Разбить чашку с кофе – к успеху, но перед тем, как он наступит, придётся преодолеть немало трудностей...» — почему-то эта народная примета приходит на ум. В этот момент меня озаряет. Пистолет! Он должен быть в кобуре, ремни которой опоясывают стан мужчины. Страх за жизнь своего ребёнка и того, что нуждается в помощи, открывает второе дыхание. Адреналин резким толчком бьет в голову, заставляет отбросить панику и сосредоточиться на важном. Руки сами ищут и находят то, что им нужно, проверяют пистолет. Магазин полон. Вставляю на место обойму. Снимаю с предохранителя. Торопливый стук каблуков по мрамору привлекает моё внимание.

«Твёрдой рукой, Алин! Твёрдой рукой! Даже если придётся стрелять на поражение...»

* * *

Тревога за то, что могу не успеть, набирает силу, и вскоре даёт о себе знать гулкими ударами сердца в ушах. Подхожу к двери. Медленно открываю её, улавливая за спиной тихий стон охранника. Уже легче. Чувствую себя не одинокой в этом кошмаре. Выбирать удобную позицию для стрельбы времени нет. Позволяю инстинктам руководить собой. Убить человека непросто, даже тогда, когда из-за него твоя собственная жизнь висит на волоске от смерти, но когда речь заходит о любимом ребёнке, то выбор сужается до единственного решения — уничтожить любого, кто посягнёт на дарованное Богом, родное чадо. «Безопасность сына» — вот что усмиряет шум в голове, высушивает на теле холодный пот, восстанавливает ровное дыхание и концентрацию внимания. Руки послушно наводят прицел. Не задумываясь, ловлю на мушку спину ускользающей женщины в проёме входной двери. Набрав воздух в лёгкие, останавливаю её резким голосом:

— Ещё шаг, и я выстрелю тебе в спину, гадина! — палец взводит курок с предостерегающим треском. Она замирает на пороге, не оборачиваясь. Прислушивается к моим словам. — Положи чемодан и открой крышку! Немедленно! Мальчик задохнётся, идиотка!

— Не лезь не в своё дело, Алина. Зачем тебе лишние проблемы? Лучше вернись к своему сыну, а этот мой, и он отправится со мной. Я родила Сашу и вправе сама решать его судьбу, — спокойным тоном произносит. — Убери пистолет и дай мне уйти.

— Повторять дважды не буду! — рявкаю. — Предупреждающий в бедро. Следом вызову ментов, поняла?

— Неужели отважишься выстрелить мне в спину? М? — с её губ слетает неприятный, тихий смешок, заставляет поёжиться. — Ты же умная женщина, Алин. Камеры видеонаблюдения повреждены. Доказательств в твою пользу не будет. Ты с лёгкостью подпишешь себе приговор. У таких недостойных матерей, как мы, проще всего отнять ребёнка. Думаешь, Воронцовы отдадут тебе сына? Им нужен козырь. Ты вручаешь его на блюдечке с золотой каёмочкой прямо в руки полковника. Мать-убийцу не допустят к мальчику, только не Матвей. Этот добавит ещё тысячу причин, чтобы упрятать тебя за решётку на пожизненное. Почему бы тебе не забрать Илью и не уехать с ним прямо сейчас? Препятствий нет. Ты же хотела свалить заграницу, или передумала? Вспыхнули прежние чувства к бывшему?

Знает, чем взять за живое, сука! И, ведь, права, как никогда. Перспективы ситуация рисует не радужные, но отступать поздно. Брать на душу смерть невинного маленького мальчика совсем не хочется, как и лишать жизни эту тварь. Подписка о невыезде поставит крест на моих планах. Во мне поднимается волна ярости. Растёт. Затапливает всю изнутри. Я не рассчитывала на такой уикенд. Мне сполна хватило проблем в Америке, а тут новый виток не распутанного дерьма.

— Лучше заткнись! — делаю твёрдый шаг в её сторону, резко вдыхая порцию воздуха. Руки затекли. Нервы, как натянутые струны, звенят. — Открывай чемодан, дрянь! Иначе я грохну тебя без малейшего сожаления и плевать я хотела на последствия. За Ворона отомщу — рука не дрогнет!

— Боже, какие страсти, — произносит елейным голосом, поворачиваясь ко мне вполоборота. Лицо украшает ехидная ухмылка. — Какие идиотские треугольники. Да он давно плевал на тебя, милая. Моя сестрица, сучка, охомутала его, как в своё время её мамаша моего отца. В итоге погибли все, надеюсь, и Аська, дрянь такая, получила своё сполна! Слишком много для неё счастья. Пришла сразу на всё готовенькое. Несправедливо.

— Чемодан!!! — взрываюсь на крик, не выдерживая затянувшейся болтовни.

— Ладно-ладно, — нагибаясь, опускает ящик, но не открывает и не отходит от него. Выравнивается. Внимательно слежу за её руками, повисшими на уровне дамской сумочки. В эту секунду сверху раздаётся сонный голос Ильи, ввергая меня в состояние беспомощности, а следом в ледяное оцепенение.

— Мам, Аля! — в панике кричит сын. — Ты где? Мам, Аля! — начинает спускаться вниз.

Отвлекаюсь всего на секунду. Этого хватает, чтобы поменяться с ней ролями. Господи! Меня трясёт. Едва соображаю, прокручивая в голове бешеный поток мыслей.

— Умница, малыш. Иди к своей мамочке, — произносит с выразительным оттенком яда в голосе, наводя пистолет на Илью. — Ну что, Аля? Передумала? Я всегда знала, что дети — наша уязвимость. Это камень на шее, который тянет на дно, когда тебе так нужна свобода...

* * *

— Мам! — Илья на скорости врезается в меня, я тут же опускаюсь на колени, всё также наводя пистолет на злобную тварь и обнимая сына за хрупкую спинку. Он ютится у меня под мышкой, и, задирая любопытный носик вверх, тихонько и удивлённо спрашивает:

— Вы с тётей Ликой иглаете в войнушки?

Господи! Хочу взвыть. Маленькому невдомек, что это всё взаправду.

— Да, милый, это всё не по-настоящему, — приложив усилия, глотаю нервный комок, стараясь не выдать свою чёртову панику. — Это такая игра. Понимаешь? — осознавая всю плачевность ситуации, словно в бреду, повторяю ему раз за разом одно и тоже, пытаясь запудрить болтовнёй детскую головку и отвлечь от жестокой реальности. — Игра, мой малыш. Игра...

×