Остров «Его величества». И ведро обыкновенной воды... (Фантастический роман-памфлет и повесть), стр. 54

— Сами понимаете, многих технических тонкостей я не знаю, — вздохнул Мартолл. — Арно доверял мне не настолько. Но из рассказов его я понял, что по ночам разложение воды происходило только под действием электричества. Для этого вполне хватало аккумулятора и генератора, ведь, повторяю, порошок, полную формулу которого нам так и не удалось узнать, был отличным катализатором. Конечно, расход электроэнергии в ночное время было несколько больше, чем в дневное время, но Арно говорил, что мощности электросистемы обычного автомобиля вполне достаточно.

В его машине заднее стекло было двойным. А между стеклами находилась вода с растворенным в ней порошком. В светлое время суток под действием солнечных лучей, а в темноте только при больших затратах электроэнергии она разлагалась, выделялись микроскопические пузырьки, практически не ухудшающие видимости, и по трубкам выводились соответствующие газы. Как ему удалось их разделять — точно сказать не могу, знаю только, что для этого между стеклами у него было какое-то хитроумное приспособление.

Фредерик говорил, что в будущем скорее всего станут выпускать машины с двойными стеклянными крышами, что значительно повысит выход водорода и мощность двигателя. Сам же он не сделал этого, чтобы не привлекать внимания…

Теперь инспектору стало ясно все: и непонятные обрывки резиновых трубок, и лишние провода. Судя по всему, это самое «хитроумное приспособление», о котором говорил профессор, тоже было украдено, как и карбюратор. Да и порошок, который тоже наверняка находился у Арно, тоже исчез. Значит, убийцам известны все секреты. Карти поделился своими мыслями с Мартоллом.

— Я долго думал об этом, — проговорил депутат после некоторого молчания, — но пришел к выводу, что этого могло и не произойти. Вспомните: дом Арно расположен на улице Верри. А улица имеет довольно сильный наклон. Арно нередко просто заливал в бак воду, снимал машину с тормозов, и она катилась вниз. А внизу на углу — аптека…

Так что трудно нам с вами решить, удалось ли убийцам заполучить все, что их интересовало. Вы же сами говорили, что у вас сложилось впечатление, что квартиру его до вас кто-то обыскивал. Ну а если они и узнали секрет формулы Арно, то скорее всего на какое-то время положат это изобретение под сукно. Пока ведь всевозрастающие цены на нефть их вполне устраивают. Ну а позже, когда запасы ее начнут иссякать окончательно, они запатентуют все, что удалось изобрести и открыть Фредерику, и потом начнут вовсю торговать новым горючим, назначая цену на него по своему усмотрению. И сами понимаете, она будет в несколько раз выше реальной. Так что доходы их только подскочат…

— Кто знает, — сказал инспектор. Они уже подъехали к дому журналиста.

Петер готовил срочный материал, и ему явно было не до гостей. Макс, захватив кассету с записью «завещания» Рокара, пешком пошел в управление.

Погода была пасмурной. Инспектор не сразу понял, что с ним происходит. Он плелся по улице, подняв воротник плаща, прямо по лужам, и пытался разобраться в собственном настроении. Почему он недоволен, хотя только что закончил столь сложное дело?

И вдруг осознал: потому что бессилен. Бессилен в сражении за справедливость. Не способен ухватить за руку преступника и убийцу, посадить его на скамью подсудимых.

Когда он вошел в кабинет Брина, комиссар листал какие-то бумаги и, казалось, даже не заметил подчиненного. А потом поднял голову и тихо спросил:

— Ну что скажешь, мой мальчик? Все обошлось благополучно?

— Все в порядке. Акт вскрытия подпишут днем убийства. Я договорился с ребятами, — устало сказал Макс, прислонясь плечом к стене. — Так что теперь никто ничего не докажет.

— Но что вы узнали?

— Почти ничего. Только начало формулы. Мартолл считает, что этого слишком мало. Но что поделаешь: его стукнули именно по той части головы, по которой не следовало. Я хочу дать вам послушать одну запись и показать то, чего мы добились сегодня. — И Макс включил стереофон, в который еще по дороге вставил кассету Рокара…

— Я был у министра, — мрачно сказал комиссар Брин, когда на следующий день Макс Карти вошел к нему в кабинет. — Заварил кашу ты, а расхлебывать ее приходится мне. На кой черт ты связался с этими экологами? Теперь тебя обвиняют в разглашении служебных тайн. Не понимаешь, чем это пахнет?

— Мартолл — депутат парламента. Он с полным правом получит у полиции интересующую его информацию, — парировал Карти.

— Расскажи это министру, — буркнул Брин.

— Разве я не прав?

— Прав, — неохотно согласился комиссар. — Но Мартолл нарушил все формальности. Он мог сделать запрос в парламенте как положено. А вместо этого ты давал ему информацию напрямую, через голову министра и в обход целой кучи начальников. Этого тебе никто не простит.

— Тем более, — усмехнулся Макс, — что не так давно наш министр дважды сажал Герберта Мартолла в тюрьму «за участие в беспорядках» и трижды штрафовал на большую сумму. И никак не привыкнет к его нынешней депутатской неприкосновенности.

— Вот именно, — согласился Брин и напомнил: — А у Баркаша депутатского мандата нет. И вообще, с точки зрения коллег из политической полиции, он сомнительная личность.

— Эта «сомнительная личность» больше любого другого помогла мне разобраться в убийстве Арно, с его помощью я узнал о таинственной цепочке смертей в вычислительном центре, — вспылил Карти. — Работай с таким же рвением политическая полиция, желай она действительно служить республике, мы давно положили бы конец беззакониям.

— Не читай мне лекций! — грохнул по столу кулаком комиссар. И тут же сознался тихо: — Мне и самому противно, да что делать…

— А «Всемирная элита»?..

— Об этом не будем, — перебил Брин. — Политическая полиция просила не влезать в сферу ее компетенции. Хотя кое-что я могу тебе рассказать. Тебе ведь некогда было заниматься специальным вычислительным центром, а мне удалось выяснить некоторые подробности. Так вот, этот самый вычислительный центр очень во многом работает на Декстера. Виктор Дорм был его человеком, но… банально проворовался. Когда Декстер или же его приближенные уличили Дорма в этом, он понял, что ничего хорошего ему ждать не приходится. И, не раздумывая слишком долго, выбросился в окно, сам того не зная, что подводит этим своего шефа. Ведь на его место-то назначили человека со стороны, никакого отношения к Декстеру не имеющего, да к тому же еще и принципиального. Вот и пришлось его потихоньку убрать.

Но опять не повезло Декстеру — назначили Рокара. Так что, как видишь, власть-то этого представителя «Всемирной элиты» не на все и не на всех распространяется. Мало того что этот Рокар тоже оказался человеком неподкупным, так еще и много думающим. Сумел он, как ты сам из записи знаешь, разобраться хотя и не во всем, но во многом. Но думаю, не это было основной причиной того, что его тоже устранили, а то, что был он знаком с Арно. Не знаю уж, успел он предупредить о чем-то изобретателя или нет, это мы с тобой только гадать можем. Хотя, думается, чего его и предупреждать-то было? Он ведь больше о деньгах думал, чем об общей пользе. И на чем они с Декстером не сошлись, как не сторговались — ума не приложу…

Короче, убирать Рокара у Декстера причин хватало… Карро же, судя по всему, как раз то, что Декстеру и нужно было, его человек… Теперь он за специальный вычислительный центр может не беспокоиться. Но и нам к нему подступиться еще труднее стало… Да и не наше это дело, честно говоря, в этом коллеги из политической полиции правы… Короче, рассказал я тебе, что сам сумел установить, и забудь об этом деле, не по зубам оно тебе, да и мне. Забудь… Это даже не совет, я приказ…

В кабинете наступило молчание. Брину где-то в глубине души было стыдно говорить все это инспектору, который, конечно же, сам многое понимал. Карти же было просто мерзко от своего бессилия.

— Тебя хотели уволить, — раздался наконец голос комиссара. — Но я уперся: у старика Брина все-таки есть кое-какие связи. Однако, прошу тебя, поезжай в горы. Кататься на лыжах. И чтобы месяц здесь носа не показывал. А там, глядишь, постепенно все забудется…

×