Американские партизаны, стр. 1

1. ПАРТИЗАНЫ

— Пойду!

Так воскликнул молодой человек, который шагал вдоль набережной Нового Орлеана и случайно остановился у наклеенного на стене объявления, где крупным шрифтом было напечатано следующее: «Патриотам и друзьям свободы!» Затем следовал текст прокламации, в которой после упоминания в энергичных выражениях об измене Санта-Аны, Фаннингском убийстве и зверствах Аламо все патриоты призывались к восстанию против мексиканского тирана и его сообщников.

— Пойду! — вскричал юноша, прочтя объявление. Потом, перечитав его с большим вниманием, он повторил восклицание с энергией человека, принявшего непоколебимое решение. Объявление извещало также о митинге, назначенном в тот же вечер в кофейне на улице Пойдрас.

Молодой человек, запомнив адрес, собирался продолжить путь, когда ему вдруг загородил дорогу исполин ростом не менее шести футов и шести дюймов, обутый в сапоги из крокодиловой кожи.

— Итак, вы решили идти? — спросил гигант.

— А вам какое дело? — грубо оборвал его молодой человек: вопрос показался ему плодом праздного любопытства.

— Мне до этого гораздо больше дела, чем вы думаете, — ответил великан, продолжая загораживать дорогу, — так как объявление вывесил я.

— Вы, значит, расклейщик объявлений? — спросил с усмешкой молодой человек.

Великан ответил взрывом смеха, больше похожего на ржание лошади.

— Расклейщик объявлений! — произнес он наконец. — Недурно сказано! Ха-ха-ха! Во всяком случае, мне нравится такая наивность! Сейчас я рассею ваши сомнения.

— Скажите же, прошу, кто вы такой?

— Случалось ли вам слышать о Крисе Роке?

— Как! Крис Рок из Техаса! Тот, который в Фаннинге…

— Был смертельно ранен, что не мешает ему прекрасно себя чувствовать, — заметил Крис Рок, перебивая своего собеседника.

— Тот, который каким-то чудом уцелел после Голиадской бойни?

— Он самый, молодой человек! Если вам так хорошо известно мое прошлое, мне незачем уверять вас, что я не расклейщик объявлений. Когда я услыхал, как вы вскричали «пойду», я подумал, что всякие церемонии излишни между людьми, которые, надеюсь, станут в скором времени товарищами. Вы придете сегодня вечером в кофейню?

— Да, собираюсь.

— Я тоже, и вам нетрудно будет разыскать меня в толпе, так как я едва ли буду ниже других, — прибавил он тоном, ясно выражавшим, насколько он гордился своим высоким ростом, — ищите всегда Криса Рока, а найдя его, помните, что он может быть вам полезен! Что я и не премину сделать, -ответил молодой человек, к которому вернулось хорошее расположение духа. При прощании великан подал ему руку, напоминавшую своими размерами лопату, и сказал, внимательно оглядев его, точно пораженный неожиданно пришедшей ему в голову мыслью:

— Не были ли вы когда-нибудь на военной службе?

— Я воспитывался в военной школе.

— Где же? В Соединенных Штатах?

— Нет, на противоположной стороне Атлантики.

— О, англичанин! Для Техаса это не имеет значения, здесь рады людям со всего света! Так вы, значит, англичанин?

— Нет, ответил поспешно иностранец с легкой иронической улыбкой, — я ирландец и не из тех, кто скрывает это.

— Тем лучше! Значит, вы воспитывались в военной школе. Могли бы вы, в свою очередь, обучать людей?

— Конечно.

— Черт меня побери, если вы не именно тот человек, который нам нужен! Не согласились бы вы стать у нас офицером? Мне кажется, вы вполне подходите.

— О да, я согласен, но как иностранец имею мало шансов быть избранным. Вы ведь выбираете офицеров, не правда ли?

— Да, и сегодня вечером как раз займемся этим. Заметьте, молодой человек, ваша наружность мне нравится, и я уверен, что у вас большие способности. Слушайте же. У нас уже есть один кандидат. Он наполовину испанец, наполовину французский креол из Нового Орлеана. Многим из нас, старых техасцев, кажется, что он немногого стоит, хотя и популярен среди граждан Нового Орлеана, благодаря своему умению поглощать вино как бездонная бочка, у него военный склад ума, и многие предполагают даже, что он был на военной службе. Но у него во взгляде есть нечто, что не внушает мне доверия. Не я один такого мнения, и потому, молодой человек, если вы явитесь в назначенный час и скажете подходящую речь… Вы умеете говорить? — Да, могу сказать несколько слов.

— Прекрасно, я тоже произнесу краткую речь, затем предложу выбрать в капитаны вас. Почем знать, может быть, большинство будет за вас? Вы попробуете, не правда ли?

— Конечно, — ответил ирландец с видом, ясно говорившим, что предложение ему по душе. — Но почему, господин Рок, вы не выставляете собственной кандидатуры? Вы уже состояли на службе и будете, я уверен, превосходным офицером.

— Я — офицером? Я и правда, достаточно высок и даже довольно виден, но об этом все же не мечтаю. Я не имею ни малейшего понятия о солдатской выправке, и это мой главный недостаток. Мы, техасцы, не можем называться настоящими солдатами, мексиканцы имеют над нами преимущество, но мы, в свою очередь, сможем помериться с ними силами, если вы согласитесь идти с нами. Согласны?

— Да, если вы этого хотите.

— Значит, решено, — сказал техасец, пожимая руку молодого человека с силой, достойной медведя. — До захода солнца остается еще часов шесть. Советую вам сочинить свою будущую речь. Я же, со своей стороны, потолкаюсь среди приятелей, чтобы замолвить словечко за вас.

Великан, отпустив наконец руку иностранца, сделал было несколько шагов, как вдруг, остановившись, закричал:

— Постойте!

— В чем дело? — спросил молодой ирландец.

— Положительно, Крис Рок — один из самых рассеянных людей в Новом Орлеане! Подумайте, ведь я собирался предлагать вас в капитаны, не зная вашего имени! Как вас зовут?

— Керней. Флоранс Керней.

— Флоранс, говорите вы? Ведь это женское имя!

— Да, но у нас в Ирландии мужское, и очень распространенное.

— Интересно! Впрочем, это не имеет никакого отношения к делу, фамилия Керней прекрасно звучит. Мне приходилось слышать имя Кет Керней, о ней даже в песенке поется. Уж не родственница ли вам эта Кет?

— Нет, Крис, по крайней мере, не знаю. Эта женщина была из Килларнея, я же с северной стороны острова.

×