Новая Неистинная Пара (СИ), стр. 2

Моя молодость прошла бурно, как и у большинства волков. Мне очень редко встречались оборотни, которые перед тем как остепениться не перепробовали бы всех в стае или около нее. Я не был исключением, тогда мне казалось, что я просто обязан заслужить приз главного бабника оборотней.

Все изменилось, когда я остался один, последним. Все мои родственники, за исключением племяшек и деда, погибли в один день. Думаю, не стоит вспоминать историю моей мести. Месть — это просто месть, она лишь чуть притупляет боль. Да, отомстил, но от этого не легче.

На меня разом, в один день рухнули все обязанности Мастера, настоящего Мастера, коронованного. И не могу сказать, что свыкание, врастание в новый титул прошло для меня просто. Из упорного охотника, убийцы и бабника пришлось превращаться в интригана, политика, дипломата, психолога и бизнесмена. Сложно, и даже очень сложно. Попробуйте успешного солдата из горячей точки перенести на прием к президенту — и поймете, какого мне было в первые пару десятилетий правления.

Но, и тут я не осознавал, как важны потомки и ученики. Нет, ученики у меня были, но без крови Мастеров в жилах максимум на что они были способны — подмять десяток стай. Всего десяток. Но, я все равно не думал о паре. Зачем, когда у меня оставались две прекрасные племяшки-близняшки и дед, который и с седой бородой куролесил, оттягиваясь по ашрамам культов тантры и прочим подобным местечкам?

Да и сложно помнить о семье, о необходимости ее создать, когда вся твоя жизнь протекает в вечных переездах, как у той собаки, которой сотня верст — не крюк.

Я не учел человеческой подлости. Да, я никогда ее и не учитываю.

Вера — моя племяшка, влюбилась, как сотня кошек. Один из европейских альф, кстати, весьма успешный малый. Владелец нескольких мотелей по всей тогдашней Европе, английский аристократ. Ухаживал волк красиво, ничего не скажешь. Тратил на Веру баснословные деньги, даже по моим меркам. Елена — ее сестра, страшно завидовала старшенькой, и требовала, чтобы я таскал ее на все сборища альф, куда приходилось прибывать и мне, чтобы найти своего мужчину. Вера была счастлива, как только может быть счастлива женщина. Она была красива, молода, здорова, заполучила мужчину, который прикроет ее и их потомство. Рай! Мы были счастливы.

Альфа прошел все мои проверки, и даже проверки деда, который был куда большим параноиком, чем я. В конце концов, поддавшись на уговоры Веры и Ленки, я согласился на брак. Хотя наши родители, и их родители проверяли волков лет десять, прежде чем отдать в их лапы Мастеров, но мне так хотелось, чтобы боль от смерти родителей хотя бы затихла… Дурак!

Рай закончился через полгода после свадьбы (по человеческим законам) и запечатления или признания парой (по нашим). Чарльз оказался тем еще двинутым на ревности выродком. Вера забеременела еще во время медового месяца, вернулась с морей какая-то тусклая, подавленная и слегка дерганная. Тогда, я списал это на ее положение. Волчицы какими только не бывают в положении. Если про человеческих женщин ходит столько анекдотов, то волчицы дадут им стократную фору. Идиот! Никогда себе не прощу, что тогда это ее состояние меня не насторожило. И надеюсь, что после смерти попаду в ад, найду там душу этого скота и буду рвать его жилы веками, снова и снова…

В общем, ее муж, ее волк забил беременную супругу из-за того, что приревновал ее к морскому офицеру, беременную, волчицу к человеку! Большего сумасшествия и вообразить нельзя. То, что я увидел, примчавшись в их дом в Праге, сниться мне в кошмарах до сих пор! Я ожидал удара от многочисленных врагов, но даже предположить не мог, что и среди волков меня может ждать нож в спину.

Все дальнейшее можно назвать кошмаром наяву, от которого не проснуться. Лена не смогла оправиться после смерти сестры, она всегда была слишком сильно к ней привязана. Ни месть, ни мои потуги не смогли ее остановить. Пару лет после похорон Веры она скатывалась на волнах опия в самый низ, а потом просто сиганула с крыши. Я не мог смотреть, как губит себя молодая девушка — и отправил ее в самый элитный тогда пансион. Все-таки в то время многие обеспеченные люди имели наркотические зависимости (как и сейчас, впрочем), конечно, с охраной, большой охраной. Но, когда кто-то решает умереть, действительно решает, то ничто его не может остановить.

Как вы понимаете, такое не может пройти без последствий. Я лично, собственными руками вырезал стаю Чарльза, потому что после смерти Веры еще мог осознавать, что один маньяк — не повод, но смерть и Лены лишила меня мозгов. Не трудно догадаться, что началось после того, как я открыл резню европейской стаи. Нашлись, и много, кто решил прикончить меня. А мне это было только в радость.

Пять лет после того момента, как я увидел расколотый, словно арбуз, череп Лены на столе больничной мертвецкой, я не появлялся дома, упиваясь своей болью и изрядно прочесывая оборотней.

Наверное, дело закончилось бы тем, что я начал бы планомерно уничтожать тех, ради кого живу и был рожден. Да, я не святой, и грань между «враги» и «все оборотни — враги» быстро стала для меня очень тонкой, почти незаметной. За пять лет на меня покушались столько раз, что в какой-то момент сбился со счета. Но, я не мог умереть, просто потому что меня никогда не готовили к управлению. Я всегда был охотником, а проще говоря, истребителем. Меня с рождения учили убивать тех, на кого укажут близкие. Правда, тогда предполагалось, что убивать я буду врагов волков, но это частности. Утонув в боли и мести я просто вспомнил науку, вспомнил, что я не кабинетная псинка, а асс…

Так бы все и закончилось. Меня убили бы оборотни или люди, рано или поздно. Я это понимал тогда, понимаю и сейчас, потому что нельзя быть против всего мира — сомнут числом.

Но, болезнь деда, последнего родственника, вернула мне трезвость рассудка. Старик тоже не смог оправится от стольких бед, только если я топил свою боль в чужой крови, то он просто в ней умирал. Никакие силы не могут остановить, если разумный хочет уйти. За пять лет, что мы не виделись, старик сильно сдал, постарел. Новость о его скорой смерти застала меня очень далеко от дома, поэтому, когда прибыл было уже поздно — даже мои силы не задержали бы его в этом мире.

И единственное чего он попросил — простить. Простить их всех. Всех, кто уже погиб, всех кто уничтожил наш род; тех, кто еще придет за мной со своей местью или просто с желанием прикончить последнего Мастера.

И я простил.

Действительно простил. А скоро Первая и Вторая Мировые расставили все на свои места. Прятать волков, защищать волков, уводить их из разоренных стран, разрушенных городов… Многое, нужно было сделать очень многое, даже слишком. А за этим, уже как-то не смотрелись многочисленные убийцы. К моменту окончания Великой Отечественной у меня осталось очень мало врагов, (если сравнивать с тем, что было) и очень много «подданных», о которых нужно было заботиться.

Именно тогда и появились первые Приветственные Балы. Было решено встречаться на общих сборищах, чтобы знакомить новые поколения, и просто знать, какие новости в мире. В мире оборотней есть очень много стай, который живут так скрытно, что даже я про них забываю. После двух войн оборотней осталось мало, и я сам принял решение знакомить волков из разных уголков света, требовалось уберечь оборотней от вымирания. И подобные Балы дали свои плоды. Не прошло и десяти лет, как подобные встречи «всех со всеми» стали организовывать не только в Вене или Париже, но и по всему миру. Появлялись новые пары, рождались новые щенки.

Ну, а я быстро терял интерес к этому событию. Если сначала я еще пылал любопытством, то скоро сообразил, что моей пары на этих встречах нет… и не будет. Я приезжал на них только для того, чтобы провести десяток деловых встреч и развлечься с выбравшими меня волчицами.

В книгах, которые так любила Инга, часто писали, будто бы волк не желает никого кроме пары или желает, но быстро выбирает пару. Глупость! Мой зверь мог бы устраивать оргию хоть каждый день, но вот поставить на кого-то, даже на любимую, знак пары — не помышлял. А я нетерпеливо ждал, потом терпеливо, а потом махнул рукой…

×