Без жалости, стр. 24

- Вы как-то странно искажаете мою мысль, - слегка обиделся Сенокосов. Казалось, на то, чтобы обидеться по-настоящему, у него не осталось сил. - И при чем здесь Ляля? Я давно знаю о несчастье, постигшем Лару, и всегда ей сочувствовал и готов...

- По-вашему, ребенок - несчастье? - перебил Кириллов.

- Ну хорошо, - вяло возразил Сенокосов, - пусть не несчастье, но все-таки, согласитесь, трудность определенная при воспитании есть. И совершенно не представляю, как в сложившихся обстоятельствах поведет себя моя теща... Мать покойной жены. Она член семьи, я не могу с ней не считаться. Тем более что у нее никого нет, кроме меня. И меня она любит и ценит, потому что я муж ее дочери, а если я изменю ее памяти, женюсь, приведу в дом ребенка, которого Анна Львовна в силу некоторых черт ее характера никогда не сможет признать и полюбить... К тому же я много работаю, Лара тоже - договор с издательством, сами знаете, много писать приходится, значит, основная тяжесть по уходу за Лялей ляжет на плечи Анны Львовны. Согласитесь, в ее возрасте это непросто... Вот, собственно, что я имел в виду относительно Ляли. Что же касается вашего замечания насчет всех этих подробностей... Да, пожалуй, я нахожу тут некоторый момент неделикатности с вашей стороны по отношению к Ларе. В конце концов, вы могли бы и не открывать мне все детали происшедшего. Психология - странная вещь, Игорь Васильевич: хочу я или не хочу, но все эти неприятные моменты, связанные с мужем Ларочки и ее свекровью, невольно переносятся и на нее самое. Вы понимаете, надеюсь, о чем я?

- Вполне, - кивнул Кириллов.

- Вот видите. Вы все понимаете. И тем не менее...

- И тем не менее, - жестко перебил его Кириллов, - я не позволю вам вам обоим, надеюсь, это понятно, - выкрутиться и спихнуть Лялю в какой-нибудь приют для инвалидов. Пусть даже и в дорогой и комфортабельный приют. Не для того я по вашей просьбе, уважаемая Лариса Фридриховна, и по просьбе вашей покойной жены, Валерий Павлович, целый месяц изображал из себя расслабленного идиота! Не для того я сбросил с балкона ее сластолюбивого папашу! Не для того довел до инфаркта и в конечном счете прикончил злобную старуху... Я нисколько о них не жалею, можете мне поверить, - они заслужили то, что получили. Но я сделал это не ради ваших прекрасных глаз, Лариса Фридриховна. И даже - не ради памяти покойной Ирины.

А ради этой вот девочки. И вот что я вам скажу, дорогие вы мои... Кириллов встал с кресла и склонился над Сенокосовым в угрожающей позе. - Вы теперь немного знаете меня и знаете, на что я способен. Так вот, обещаю вам, что, где бы вы ни были, что бы вы ни делали, я всегда буду где-то рядом. Где-то около вас. Невидимый и неслышимый, но - рядом. И если только я замечу, что вы...

Раздался звонок в дверь. Лара хотела встать, но Кириллов жестом остановил ее.

- Сидите, Лариса Фридриховна. Я открою. Это, наверное, грузчики за моим пианино.

- Знаешь, Лара, - быстро сказал Сенокосов, когда убедился, что Кириллов ушел и не может услышать, - я скажу тебе ужасную вещь, только ты не принимай близко к сердцу: когда я слушаю этого человека, мне становится почти жалко, что твоя свекровь перед смертью не успела выстрелить.

- Да, наверное, это многое бы упростило... - задумчиво произнесла Лара. И тут же, спохватившись, обняла Лялю. - Господи, да что же я такое говорю!

Неожиданно в комнату вместе с Кирилловым вошла Анна Львовна.

- Спасибо, что позаботился, машину прислал, - говорила Анна Львовна Кириллову на ходу, - а то бы ввек не добралась...

- Мама! - воскликнул Сенокосов.

- Анна Львовна! - воскликнула Лара.

- Бабушка! - радостно закричала Ляля, бросилась к Анне Львовне, прижалась к ней. Та ласково погладила ее по голове.

- Ничего не понимаю, - пожал плечами Сенокосов.

- Вам этого не понять, Валерий Павлович, - сказал Кириллов.

- А тут и понимать нечего, - веско произнесла Анна Львовна. - Не знаю, какие уж там у вас чу-увства, и знать про них не хочу. Знаю только, что Иришка меня перед смертью просила, чтобы я не мешала вашему счастью. Я мешать не стану. Живите.

А Лялечка что ж - Лялечка нам обузой не будет. Ирочкины детки выросли и разъехались кто куда, а Лялечка от нас никуда не уедет. Будет у нас всегда в доме красивый и ласковый ребенок. Моя маленькая внучка...

Анна Львовна и Ляля подошли к пианино. Ляля села и начала играть "Лили Марлен". Лара подпевала по-немецки, а Анна Львовна - по-русски. Сенокосов встал с дивана, подошел к ним, обнял Лару и тоже запел. Или по крайней мере сделал вид, что поет вместе со всеми. Глядя на эту трогательную семейную сцену, Кириллов почувствовал себя лишним и хотел было незаметно исчезнуть, но в это время снова раздался звонок в дверь. Идиллия была нарушена. Все вопросительно посмотрели на Кириллова. Он махнул рукой.

- Продолжайте, продолжайте. Это грузчики. Я открою.

Все снова запели, хотя уже не так дружно и весело, как прежде. Кириллов вышел и вскоре вернулся - без грузчиков, но с письмом. Ляля продолжала играть, но пение прекратилось, взрослые уставились на Кириллова.

- Это вам, - протянул он Ларе конверт.

Лара вскрыла конверт и стала читать. Прочитав несколько строк, она схватилась за голову.

- Господи! Только этого нам не хватало!

- Что там еще? - нервно спросил Сенокосов.

- Читай! - Лара протянула ему письмо.

- "Уважаемая Лариса Фридриховна... и так далее... - начал читать вслух Сенокосов. - Настоящим сообщаем вам, что наш пансионат закрывается в связи с отсутствием финансирования. Поскольку вы являетесь единственной родственницей Карла Фридриховича Гофмана, настоятельно просим в 10-дневный срок сообщить нам о возможности... В противном случае будем вынуждены обратиться..." Нет, я больше так не могу! Это просто напасть какая-то! Ларочка, скажи честно: сколько у тебя еще в запасе дефективных родственников? Сколько?! Один? Два? Десять?

- Валерий! - прикрикнула на него Анна Львовна. - Прекратите истерику немедленно! Дайте сюда письмо!

Пока Анна Львовна читала, Сенокосов сел на стул рядом с пианино, с трагиче-ским видом сжимая виски ладонями.

- Что ж, понятно... - сказала Анна Львовна, дочитав письмо. - А скажи, Ларочка, твой брат... твой настоящий брат - он хоть немного похож на этого?

×