Притворись мертвым, стр. 2

Сад позади дома весь зарос кустарником. Справа от нее в густых зарослях виднелась сломанная софа, прислоненная к поломанной изгороди. Ашраф летел по саду. Инспектор ринулась за ним, раздвигая высокие стебли травы, которые цеплялись ей за колени.

На короткое мгновение убегающий притормозил и лихорадочно осмотрелся.

Его взгляд остановился на сарае, частично закрытом разросшимся плющом.

Мужчина вскочил на бадью и заелозил ногами, пытаясь найти упор в кирпичной стене. Ким кинулась вперед и промахнулась всего на несколько дюймов.

– Проклятье, – простонала она, двигаясь за беглецом след в след.

Когда Стоун, подтянувшись, забралась на крышу сарая, Ашраф уже спускался с нее с противоположной стороны.

Ким почувствовала, что проиграла, и он это тоже почувствовал. Улыбка появилась на его исчезающем из виду лице.

Его торжествующий вид придал ей дополнительные силы.

Остановившись на мгновение, Стоун осмотрела участок, на который он спрыгнул. Там она увидела то, чего беглец не заметил.

Это был ухоженный участок с тщательно подстриженным газоном и мощеным патио. С правой стороны он граничил со следующим участком. С левой стороны располагалась семифутовая изгородь, украшенная сверху острыми шипами. А перед изгородью находились два гораздо более интересных объекта.

Ким уселась на крыше сарая и свесила ноги вниз. И стала ждать.

Из-за угла здания показались две немецкие овчарки. Ашраф остановился как вкопанный.

В наушнике Стоун услышала голос Брайанта:

– Командир… вы где?

– Посмотри на заднем дворе, – ответила она в микрофон.

– Ничего себе! Командир, вы сидите на крыше сарая.

Ким никогда не уставала восхищаться наблюдательностью Брайанта.

Зная, что ее главный подозреваемый никуда не денется, она немедленно переключилась на причину этого воскресного рейда.

– Вы его нашли?

– Ответ положительный, – ответил сержант.

Оперевшись руками о крышу, Ким наблюдала, как коричнево-черные псы двигаются в сторону Ашрафа, постепенно отвоевывая свою территорию.

Мужчина стал отступать перед их натиском – его тело отчаянно хотело бежать, а мозг судорожно просчитывал возможные пути отступления.

– Помощь нужна, командир? – раздался в наушнике вопрос Брайанта.

– Да нет, я вернусь через пару минут.

Ашраф отступил еще на пару шагов и повернулся лицом к Ким.

Она слегка помахала ему рукой.

Овчарки продвинулись вперед на те же два шага. Хотя движения их были медленными, намерения ясно читались в глазах и напряженных шеях.

Ашраф взглянул на них еще раз и решил попытать счастья с Ким. Он повернулся и кинулся в ее сторону. Это неожиданное и резкое движение дало выход подавляемой агрессии собак, которые с лаем бросились за ним. Опустив правую руку вниз, Ким помогла ему забраться в безопасное место.

Собаки продолжали лаять и подпрыгивать, не дотянувшись до его ног каких-то несколько дюймов.

Мужчина, которого она втянула на крышу, ничем не напоминал того, который открыл ей входную дверь. По дрожанию его тонкой кисти она могла догадаться, какая дрожь сотрясает все его тело. Его лоб покрылся каплями пота, дыхание было тяжелым и прерывистым.

Левой рукой Ким дотянулась до своего заднего кармана и надела на него наручники до того, как он смог прийти в себя. Она не собиралась догонять его еще раз.

– Ашраф Надир, вы арестованы по подозрению в похищении и незаконном лишении свободы Нагиба Хуссейна. Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство…

Ким развернула его на крыше сарая таким образом, что теперь он стоял лицом к захваченному объекту.

Внизу виднелась шестифутовая фигура Брайанта со сложенными на груди руками и поднятой вверх головой.

– Вы уже закончили, командир?

Ким подвела Ашрафа ближе к краю крыши. Она с удовольствием столкнула бы его вниз, головой вперед, но, согласно существующему кодексу поведения, ничем не спровоцированная жестокость по отношению к арестованному подозреваемому не приветствовалась.

Ким нажала мужчине на плечо и заставила его сесть.

– Он знает свои права? – спросил Брайант, осторожно спуская его на землю.

Стоун кивнула. Крыша садового сарая была не самым странным местом, где ей приходилось производить арест, но находилась где-то в пятерке лидеров.

Брайант взялся за наручники Ашрафа и повел его вперед.

– Что его остановило?

– Две немецкие овчарки.

Сержант искоса посмотрел на Ким.

– На его месте я бы рискнул попытать счастья с псами.

Пропустив его слова мимо ушей, Стоун первая вошла в заднюю дверь.

Второй подозреваемый и клиент, оба в наручниках, находились под охраной Доусона и двух полицейских в форме.

Ким посмотрела на Доусона, и в ее глазах он увидел молчаливый вопрос.

– В гостиной, босс.

Инспектор кивнула и вошла в следующую дверь, выходившую в холл.

Стейси сидела на софе; между ней и тринадцатилетним мальчиком, одетым только в трусы и футболку, было добрых полтора фута. На плечи мальчугана был наброшен пиджак Брайанта, который превращал его в карлика и делал похожим на малыша, решившего примерить взрослую одежду.

Мальчик сидел, наклонив голову вперед, плотно сдвинув ноги, и негромко всхлипывал.

Ким посмотрела на его сжатые руки и накрыла их своими.

– Нагиб, теперь ты в безопасности. Ты понимаешь меня?

У него была холодная и липкая кожа.

Теперь она взяла его руки в свои и попыталась унять его дрожь.

– Нагиб, тебе придется проехать в больницу, а потом мы вызовем твоего папу…

Мальчик поднял голову и отрицательно покачал ей. В его глазах светился стыд, и Ким подумала, что ее сердце сейчас разорвется.

– Нагиб, твой папа тебя очень любит. Если б не его настойчивость, нас сейчас здесь не было бы. – Она глубоко вздохнула и заставила ребенка взглянуть себе в глаза. – Ты не виноват. Ты ни в чем не виноват, и твой папа об этом знает.

Стоун видела, каких усилий стоило мальчику сдержать рыдания. Несмотря на боль, унижение и страх, через которые прошел этот ребенок, он не хотел терять самообладание и плакать.

Ким вспомнила еще одно тринадцатилетнее существо, которое чувствовало себя точно так же.

Протянув руку, она нежно коснулась щеки мальчика. И произнесла слова, которые тогда так хотела услышать сама:

– Дорогой, все будет в порядке, я тебе обещаю.

Эти слова вызвали поток слез, сопровождаемый громкими, прерывистыми всхлипываниями. Ким нагнулась к ребенку и крепко прижала его к себе.

Она смотрела поверх его головы и думала: «Давай, маленький, не держи это в себе».

Глава 2

Джемайма Лёве почувствовала, как обхватили ее колени.

Одним резким движением ее выдернули из железного фургона. Она ударилась о землю сначала спиной, а потом и головой. Ей показалось, что в голове у нее вспыхнула звезда. И в течение нескольких секунд у нее перед глазами стояли лишь искры от боли.

Прошу вас, отпустите меня, молча взмолилась она, потому что губы ее не слушались.

Связь ее мозга с мышцами прервалась. Ее конечности больше ей не повиновались. Мозг Джемаймы посылал сигналы, но тело на них не реагировало. Она легко могла пробежать полумарафон [4]. Она могла переплыть Канал туда и обратно [5]. Она проезжала триатлонную дистанцию на велосипеде [6]. Но сейчас она была не в состоянии сжать пальцы в кулак. Джемайма проклинала свое собственное тело за то, что оно поддалось воздействию препаратов, которые его разрушали.

Девушка почувствовала, как ее перевернули на земле. Галька коснулась ее копчика в том месте, где задралась футболка.

×