Далекие горизонты (сборник), стр. 143

Олми склонил голову набок. «Редута» не было.

— А где пирамида? — хрипло спросил он.

— Желание Енох исполнилось, — ответил Рай Орнис и прикрыл глаза ладонью.

Пласс, Енох, альтинг. Пласс видела своего призрака.

Повсюду — к востоку и к западу — остались заброшенные, ненужные горы, уставленные статуями. Не сон, не видение.

Его снова использовали. Ну и ладно. На бесконечный миг, как любой открыватель врат — только больше, — он слился с оком Будды.

9

«— Бесконечный Шестиединый Узел не одобряет проведение рискованных экспериментов, результаты которых не могут быть документированы или объяснены. Сколько человек было введено в заблуждение?

— Все, в том числе и я.

— И вы по-прежнему утверждаете, что это было сделано ввиду необходимости?

— Совершенно верно. Ввиду крайней необходимости.

— Может ли такая необходимость когда-либо возникнуть вновь? Отвечайте честно, наше доверие к вам исчерпывается!

— Нет, не может.

— Чем вы объясняете ваше утверждение, будто одна вселенная, одна реальность должна для своего рождения подкармливаться другой?

— Я ничего не объясняю. Мы были вынуждены, ют и все.

— Могло ли это привести к негативным последствиям?

— Конечно. В невежестве нашем мы обрекли всех своих предков на жизнь среди необъяснимых присутствий, среди призраков прошлого и будущего. Своего рода послерождение.

— Вы улыбаетесь, мастер-открыватель врат! Возмутительно!.. — Это все, что я могу сделать, серы…

‹…›

— Какое наказание вы избираете для себя за непослушание и самоуверенность?

— Серы Шестиединого! Сию присягу даю вам. Я кладу свой ключ и боле никогда не прикоснусь к нему, и никогда боле не изведаю благодати».

(Из приговора, вынесенного на секретных слушаниях Бесконечного Шестиединого Узла по вопросу о целесообразности открывания врат в Хаос и Порядок.)

Пройдя невесомыми лесами Вальда сквозь вновь отстроенный надеритский квартал Осевого Города, касаясь корней и веток деревьев, то летя, то ползком, сквозь широкое, как река, око своего разума, Олми Ал Шеннен возвратился на Ламаркию, где однажды чуть не умер от старости, и взял оставленный им там сверток, аккуратно упакованный в кусочки тонкой циновки. Сверток сохранили для него его жены и дети, и вот теперь торжественно ему вручили. Было много улыбок и смеха, потом они прощались; последними прощались с Олми сыновья, которых он оставил в тылу оккупантов из чужой земли, из другой жизни.

Когда они все истаяли и исчезли из ока его разума, он развернул сверток и жадно проглотил его сладкое содержимое.

Свою душу.

×