Ветка кедра, стр. 3

Джеми Керр помассировал виски, пытаясь прогнать тупую боль, поселившуюся где-то за височной костью, поднялся, прошел к окну. Прохладный воздух принес облегчение. Взгляд Керра остановился на зеленых цифрах, высвечивающихся на часах, скользнул мимо. Пресса, как это часто случается, опередила событие — срок, когда Керр должен дать ответ на приглашение в Кольцо, еще не истек. Он истекал через десять минут.

В дверь постучали, послышался голос робота-секретаря:

— Оскар Керр с супругой просят разрешения войти…

Профессор посмотрел на дверь. За ней стоял его сын. Зачем он пришел? Проститься с отцом? Или, не уверенный в том, что отец принял приглашение, снова просить отправиться на Кольцо? И Елена с ним — молодая, жаждущая материнства…

— Выдержу ли я? — прошептал Керр, не отводя глаз от запертой двери. Поймете ли вы меня?

В дверь постучали настойчивее, встревоженное, нервознее. Он опустил взгляд, сжал пальцы, так, что побелели костяшки.

«Что делать? — подумал он как-то успокоенно. — Впустить их? Или открыть через десять минут?»

А в дверь стучали и стучали…

Перевод с якутского Ал. Ярушкина

Виталий Пищенко

Начни сначала

рассказ

— Сергей Андреевич, у меня не совсем обычное дело. Вы могли бы сначала выслушать меня, а потом задавать вопросы? Я постараюсь быть краток, — молодой человек в кресле внимательно посмотрел на Нилина.

— Пожалуйста, — Нилин никак не мог полностью переключить внимание с разложенных на столе бумаг на посетителя.

— Дело, Сергей Андреевич, в том, что я, выражаясь принятыми у вас терминами, — пришелец. Из другого времени или с другой планеты, не суть важно. Нет-нет, мы ни в коей мере не вмешиваемся в естественный процесс развития на вашей планете. Только иногда позволяем себе…

— Молодой человек! — Нилин с трудом сдерживал раздражение. — Вы не находите, что ваши шутки не совсем уместны?

— Сергей Андреевич, ведь вы обещали дать мне возможность… Поверьте, это не шутка и не издевка. Я говорю правду.

Нилин, сощурив глаза, пристально смотрел на посетителя.

— Так вот, — продолжал молодой человек, — мы давно уже научились математически точно определять границы возможностей каждого человека. Сумма ваших способностей близка в единице. Проще говоря, в любой области деятельности вы могли бы добиться выдающихся успехов. Могли, но, извините, не добились. Причину этого вы сами сформулировали лет пятнадцать назад. Помните? «Главная моя беда в том, что мне слишком легко все дается…» Я не ошибся?

Нилин кивнул:

— Вы не закончили мою формулировку, — с улыбкой напомнил он посетителю, — я сказал тогда: «Мне слишком легко все дается на обычном среднем уровне».

— Правильно, — пришелец кивнул головой, — чтобы достичь выдающегося уровня, нужен длительный целенаправленный труд — то, чего вам, Сергей Андреевич, извините, и не хватало. Зачем я пришел к вам? Хотите все начать сначала?

— В каком смысле? — недоуменно осведомился Нилин.

— В прямом. Мы умеем возвращать назад время, «дважды входить в одну и ту же реку». Подумайте, с какого момента вам хотелось бы начать жизнь снова, что необходимо изменить, исправить.

— А вы не боитесь, — Нилин никак не мог настроиться на серьезный лад, — что я в новом, так сказать, варианте могу наделать массу глупостей?

— Нет, — посетитель улыбнулся, — не боимся. Наши специалисты этот вариант полностью отвергают. Я вас, Сергей Андреевич, не тороплю. Подумайте. Если вы не против, я зайду к вам завтра, скажем, в это же время. Хорошо?

— Лучше к концу дня, — Нилин незаметно для себя включился в предложенную игру.

— Хорошо, к концу дня.

Посетитель встал, слегка поклонился и протянул руку. Рука была обыкновенная, человеческая, и кабинет пришелец покинул совершенно по-человечески — просто вышел через дверь.

«Дурацкая шутка!»

Нилин пересек темный двор, вошел в подъезд, нажал на кнопку лифта.

«А если но шутка? — мысль эта в который уже раз пришла ему в голову. — Шутка, не шутка…»

Нилин открыл дверь, вошел в пустую квартиру, поставил в угол портфель, снял плащ…

«Ну-с, что же начинать сначала?»

Он прошел в кухню, смахнул со стола вчерашние крошки, зажег газ…

«Разве личную жизнь устроить?»

Женился Нилин на первом курсе института. Жена училась в параллельной группе. Так и тянули вместе пять лет, учили по одному конспекту, сынишку на лекции носили. Все было нормально. А через десять лет как-то вдруг все стало плохо. Наверное, можно было еще что-то исправить, наладить, но не захотели. Гордость ли помешала, или просто устали друг от друга? С тех пор Нилин и живет один. Откуда же начать все снова? Со дня свадьбы? Или с того дня, когда почувствовал, что стала Татьяна совсем чужой? А может быть, вычеркнуть эти десять лет из жизни? Но разве жалел Нилин когда-нибудь о том, как их прожил? Нет. Хорошие были годы, честные, чистые, светлые. И любовь была, что бы там ни шептали сплетники. Не сможет он эти годы прожить по-иному. Не сможет, да и не захочет. Впрочем, пришелец имел в виду, наверное, совсем другое. Что же ты, Нилин жизни недодал?

«Профессию разве сменить? Поступить в другой институт или в университет податься. Путь оттуда к мечте, к сегодняшней работе куда короче. Другой институт — другие друзья, другие учителя; не будет на его пути людей, которые щедро делились с Нилиным знаниями, опытом, да и душой. Не будет бессонных ночей, конспектов, веселой сутолоки комитета комсомола. Верное, все это будет, но будет не его, не нилинским. Так стоит ли менять? Тем более, что и с его дипломом интересной работы хватает. Только нужно начать сразу же, не терять времени. Так, а куда он его терял?»

Нилин включил телевизор, бездумно уставился в засветившийся голубой экран…

«Не ездить в экспедицию? Сразу же поступать в аспирантуру, защитить диссертацию. Долой четыре года жизни в тайге, жаркое тепло печки, согревающей продрогшее на ветру тело, работу от восхода до заката, крепкую, на всю жизнь замешанную дружбу… Не слишком ли дорогая плата за раннюю диссертацию? Тем более, что в аспирантуру он после экспедиции все же поступил. Вот только диссертацию так и не написал. Опыт провел, данные получил хорошие. Пиши да пиши. Что же помешало? Жаль было время тратить на казавшееся ненужным, непринципиальным оформление бумаг. Все результаты в статьях были опубликованы, другим служат, не раз встречал он ссылки на свои работы, что еще? Или поэзии отвлекла?»

Нилин улыбнулся, вспомнив бессонные ночи, груды исписанных листов бумаги. Даже книжка вышла! Пушкина из него, правда, не получилось. Разве поэтом стать? Это значит — долой последние семь лет жизни. Годы, в которые властно увлекла его биология, охрана природы. Кто-нибудь скажет: «Подумаешь, цветок сохранил!». Да, всего-навсего цветок! Легко его придавить каблуком сапога или вырвать с корнем. А попробуй сохрани! Ведь нигде на Земле нет больше этого цветка, только у Нилина в заповеднике! Нет, цветок свой он никому не отдаст.

«Так что же менять, что начать сначала? Да и стоит ли вновь входить в ту же реку? Жизнь-то ведь еще не кончилась, течет река. Вот так-то.

Что же пришельцу завтра ответить? Поймет ли? Должен понять. Разумный, значит, ничто человеческое ему не чуждо. А интересно, сам-то он согласился бы прожить жизнь сначала?»

Борис Крылов

Прогноз прошлого

повесть

Озеро обнаружили еще с орбиты. Это был единственный водоем на материке, весь материк представлял собой пустыню: ни животных, ни растительности. Жизнеобитаемой была только прибрежная зона на границе с океаном. В самом океане жизнь была обильна и разнообразна, создавалось впечатление, что она только-только вышла из моря и стала завоевывать сушу. Но на планете уже существовала цивилизация. Это было неожиданно.

×