Мой желанный и неприступный маркиз, стр. 67

— Отец!

— Позже, Маркрофт! — вызверился на сына маркиз.

— Да, Норгрейв, почему же вы не расскажете Маркрофту, как пытались убедить меня, что я тоже ваш сын? Потому что вы силой взяли мою мать, когда узнали, что она полюбила вашего близкого друга? — исполненным отвращения голосом спросил Матиас. — Как вы стремились убедить Темпест в том, что она вышла замуж за своего единокровного брата, чтобы иметь возможность манипулировать ею и склонить к браку без любви, только потому, что вам был выгоден этот брак.

Арабелла ахнула. Стоящая рядом с ней леди Норгрейв, казалось, ничуть не удивилась сказанному. Вероятно, она уже догадалась, что сделал ее супруг, чтобы убедить Темпест уйти от Матиаса.

Все замерли. Маркрофт зло и недоверчиво смотрел на отца.

Матиас сам испугался того мрачного изумления, которое росло внутри него. Он гадал, что больше тревожит графа: темная природа его отца или осознание того, что ему придется признать своим единокровным братом человека, которого он презирал всю свою жизнь?

— Шанс, откуда мы можем знать точно? — спросила Темпест.

— Твой отец обманул нас, любовь моя, — ответил Матиас, чувствуя необходимость облегчить боль и неуверенность, которые он заметил в ее глазах.

Темпест оглянулась через плечо на герцогиню Блекберн.

— Он сказал правду о твоей матери. Они были любовниками.

Мать Матиаса прикрыла рот ладонью и всхлипнула.

— Они никогда не были любовниками, Темпест. Норгрейв изнасиловал Имоджин, — сказал герцог, угрожающе надвигаясь на своего бывшего друга. — Чтобы наказать меня и ее. Я никогда его не прощу.

Матиас не хотел отпускать Темпест, но он не мог рассчитывать, что Маркрофт не вмешается, если его отец решит возобновить свою «дружбу» с Норгрейвом, сойдясь с ним в кулачном бою.

Темпест закрыла лицо руками.

— Неужели ты не понимаешь, Шанс! Не имеет значения, в какую из версий случившегося мы поверим. Мой отец может оказаться прав. Ты можешь быть его сыном.

— Нет!

Все повернулись на неистовый крик герцогини.

Мать Матиаса подошла к ним.

— Так искусно прибегать к ухищрениям может только Норгрейв, — сказала она, вскользь презрительно глядя в сторону маркиза и отмахиваясь от него. Ее лицо омрачила печаль, когда она подняла на Темпест полные слез глаза. — А это значит, что ему верить нельзя. Однако у меня нет причин тебя обманывать. Шанс — сын Блекберна. Нет причин, которые бы помешали тебе любить моего сына и строить с ним семью. — Она задумчиво улыбнулась невестке. — Рожать детей. Не позволяй сомнениям разрушить то счастье, которое ты с ним познала.

— Темпест, я люблю тебя, — хриплым голосом произнес граф. — Я всего лишь пытался сделать так, чтобы твое сердце не разбилось окончательно.

Темпест беспомощно посмотрела на Матиаса, а тот мечтал задушить маркиза за то, что тот ни слова не сказал, чтобы развеять опасения дочери.

— Доченька, Имоджин говорит правду, — подтвердила леди Норгрейв, понимая, что ее предательство вызовет ярость супруга. — Полагаю, вы ошиблись в подсчетах. Время — единственное, над чем не властен мой муж. Вы согласны, ваша светлость?

— Да, — ответила герцогиня, стараясь сохранять хладнокровие. Она дерзко направилась к лорду Норгрейву, а он снисходительно наблюдал за ее приближением. Спустя пятнадцать секунд она дала ему пощечину. Звонкий хлопок эхом разнесся по прихожей.

— А вот и Старлинг, — весело воскликнула маркиза, когда увидела слугу с бутылками вина. — Пока вас не было, всем еще больше захотелось выпить. Понадобится еще несколько бутылок.

— Мне необходимо что-то покрепче вина, — пробормотал Маркрофт и удалился в библиотеку в поисках бутылки коньяка.

Норгрейву хватило здравомыслия промолчать. Не говоря ни слова, он скрылся в библиотеке и закрыл дверь.

Матиас увлек Темпест в противоположную сторону, в то время как маркиза пригласила всех последовать за ней наверх. Повинуясь порыву, Матиас схватил Темпест за руку и поднес ее пальчики к своим губам.

— Ты знаешь, сколько часов мы провели порознь, миледи? — спросил Матиас. Он понизил голос, чтобы слышала только Темпест. — Я так соскучился по тебе.

Лицо девушки смягчилось от нежности.

— Мне было так плохо без Тебя.

— Лорду Уаррилоу придется подыскать себе другую невесту, потому что ничего из сказанного твоим отцом не убедит меня отказаться от тебя. — Матиас переплел свои пальцы с пальцами Темпест, наклонился и поцеловал жену в губы. — Я думал, что потерял…

— Знаю, — прошептала она в ответ. — Мне хотелось умереть, когда я подслушала ваш разговор с отцом…

— Тихо-тихо! — успокоил он ее, снова целуя, чтобы унять боль, которую они оба познали. — Все разрешилось. Больше ложь твоего отца не властна над нами.

Они с Темпест должны были благодарить родителей Матиаса за то, что те разоблачили вранье Норгрейва. Если бы не они, он бы пошел на поводу у маркиза и потерял любимую. Отдал бы ее другому. Как и его отец, Матиас был не из тех, кто прощает.

Что касается всего остального… пусть семьи Рук и Брант хранят свои тайны.

Матиас огляделся и понял, что наконец они с Темпест остались наедине. Он прижал ее к себе.

— Мы должны присоединиться к нашим семьям? — пробормотал он, не желая ни с кем ее делить.

— Я хочу домой.

Домой.

Матиаса немного удивляло то, насколько изменились его ценности с тех пор, как он встретил Темпест в Лондоне. Приехав в город, он все свои мысли сосредоточил на эфемерных удовольствиях, которые часто ищут мужчины, чтобы развеять скуку.

Он даже не осознавал, что все это время ждал Темпест.

Его приятели могут решить, что он сошел с ума, если женился так рано, но сам он считал себя поистине счастливым человеком. Женщина в его объятиях наполнила его жизнь смехом, стала бальзамом и для его души, и для тела. А вместе они превратят старый дом его бабушки в настоящее семейное гнездышко.

Он зарылся подбородком в макушку жены.

— Что скажешь, если мы сбежим из этого сумасшедшего дома и отметим нашу свадьбу в тишине спальни? Предпочтительно обнаженными.

— Просто великолепная мысль! — похвалила она, виновато глядя в сторону лестницы. — Хотя с нашей стороны неприлично уйти, не прощаясь.

— Да, — согласился Матиас и, взяв ее за руку, повел к входной двери. — Если повезет, к нам никто не явится целую неделю… или две.

— Обещаешь? — поддразнила она.

Шаткое перемирие между семьями Брант и Рук не продлится долго. Слишком много злости накопилось за эти годы.

Матиас удрученно взглянул в сторону библиотеки, где медленно напивались коньяком отец и сын.

Нет, две недели слишком мало.

— Мы будем ценить каждый день. Это я тебе обещаю, — сказал он, увлекая любимую страстным поцелуем.

Когда Темпест тает его объятиях, прижимаясь к нему своим соблазнительным телом, — он уже дома.

×