Иностранные корреспонденты в Москве, стр. 2

Некорректность

Иногда такие корреспонденты все же вступают в контакт с советскими гражданами и даже ищут контакты с ними. К сожалению, при этом они не всегда проявляют достаточную корректность.

После суда над Гинзбургом и Галансковым мать Гинзбурга и жена Галанскова договорились с несколькими иностранными корреспондентами о встрече у Л. И. Гинзбург с тем, чтобы рассказать о ходе процесса. Однако в назначенное время никто не пришел, вместо этого дом Л. И. Гинзбург, был окружен агентами КГБ, и две женщины оказались как бы в осаде.

Как выяснилось позднее, Отдел печати МИД, узнав от корреспондентов о встрече, категорически запретил кому-либо из них ехать к Л. И. Гинзбург. Отдел печати МИД сослался при этом не на какой-нибудь закон или инструкцию, а просто на то, что тот, кто поедет, "будет иметь крупные неприятности". Этого оказалось достаточно не только для того, чтобы корреспонденты не приехали, но и для того, чтобы никто из обещавших приехать но предупредил Гинзбург и Галанскову.

Между тем двум женщинам, которые ничего этого не знали, КГБ устроил провокацию: сначала их пытались выманить из дома якобы для встречи с корреспондентами на улице, чтобы обвинить потом их в устройстве незаконного уличного сборища: когда же это не удалось, к ним явился под видом иностранного корреспондента агент КГБ Василий Грицан. Если бы кто-то из иностранных корреспондентов из соображений элементарной порядочности предупредил их по телефону, что никто не придет, это избавило бы обеих женщин от действительной, а не мнимой опасности. Несколько корреспондентов, которых Отдел печати МИД не успел оповестить о запрете, все же приехали к дому Гинзбург. Их не подпустили близко агенты КГБ, сказав, чтобы они возвращались в свои конторы и поискали в почтовых ящиках запоздавшее запрещение. Среди них было трое шведских корреспондентов, которых агент сурово спросил: уж не на пресс-конференцию ли Гинзбург они приехали? На что испуганные шведы ответили: "Нет, нет, мы здесь просто гуляем". Возможно, им самим этот ответ показался необычайно ловким. Но мне он кажется более подходящим для напроказившего школьника, которого спрашивает учитель, чем для взрослого человека, чье право и чей долг как журналиста быть на той пресс-конференции, которая представляет интерес для его читателей.

Кто Дирижирует

Накануне последних выборов в Моссовет, гуляя по Арбату, я мог видеть на стенах многих домов портрет малоинтеллигентного человека с грубым и свирепым выражением лица - это был Леонид Замятин, официальный и единственный кандидат от нашего района.

Так я узнал, как, по крайней мере, выглядит, тот, чьё имя всегда произносится корреспондентами со страхом и благоговением, как евреями имя Божие.

Г-н Замятин возглавляет Отдел печати МИД, о котором я уже упоминал и который надзирает за работой иностранных корреспондентов в Москве. Главным образом этот надзор, а соответственно и отношение к корреспонденту касаются того, что он пишет, но также и того, с кем он общается и куда ходит.

Есть несколько градаций давления на неугодного корреспондента. Например, можно причинять ему разные житейские неудобства. Так, корреспонденту, который живет в гостинице, могут сказать, что он должен изменить тон своих статей, если хочет скорее получить квартиру. Корреспонденту могут затруднить доступ к информации, откажут во встрече с каким-нибудь официальным писателем или артистом, или не разрешат выехать в другой город. О нем могут критически отозваться в "Правде" или "Известиях". Его могут вызвать в Отдел печати МИД и сделать предупреждение. Могут сказать просто: не пишите о том-то, это явление не характерно для нашей жизни, а вы должны быть объективны, или: не встречайтесь с тем-то, это человек с темным прошлым. Но могут сделать и "официальное предупреждение" - и если корреспондент им пренебрежет, может последовать высылка. И даже угроза закрытия московского бюро газеты или агентства.

Предупреждения такого рода могут быть очень грубы и прямолинейны. Так, Анатоль Шуб, корреспондент "Вашингтон Пост", в своей статье упомянул, что его "русский друг" собирается написать книжку "Просуществует ли СССР до 1980 года?" и изложил некоторые взгляды своего друга. "Никакой советский человек не мог так сказать! Ваш 'русский друг' - это бутылка водки, с которой вы беседовали, предварительно ее осушив! -заявили Шубу в Отделе печати. - Если вы еще напишете что-нибудь подобное, вы будете высланы из Москвы!". В действительности этим "русским другом" был я, и через несколько месяцев вышла моя книжка "Просуществует ли СССР до 1984 года"?

Но предупреждения могут делаться и окольным путем. Например, корреспондент "Стампы" Эннио Каретти получил от своей редакции указание писать не очень резко о Советском Союзе, поскольку советский посол в Риме жаловался на него руководителям "Фиата". Как известно, "Стампа" финансируется "Фиатом", а "Фиат" строит для СССР автомобильный завод на Волге. Следует сказать, что оба эти предупреждения не были пустым звуком, поскольку впоследствии и г-н Шуб и г-н Каретти были высланы из СССР.

Неопределенность

Иногда корреспонденты пытаются выяснить, на каком основании Отдел печати делает те или иные запрещения или указания. Им отвечают, что есть специальная инструкция, которую, впрочем, никому не показывают. Вполне возможно, что Отделу печати периодически "спускают", как у нас говорят, разного рода служебные инструкции, но они имеют обязательный характер только для самого Отдела печати, но никак не для корреспондентов. В действительности нет никакого официально утвержденного и опубликованного положения об иностранных корреспондентах, которое определяло бы их права и обязанности здесь. Власти, по-видимому, очень устраивает это неопределенное состояние, при котором они могут делать то, что хотят. Корреспонденты же пытаются приспособиться к этому, исходя из собственного разумения, присущей каждому доли храбрости, а также из того, как "поступают другие". При этом, конечно, возможна некоторая путаница.

×