Петербургские сновидения в стихах и прозе, стр. 6

Но, боже мой, куда я увлекся! Я всё забываю, что я фельетонист! Взялся за гуж - не говори, что не дюж! Надобно писать о новостях, а я пишу об "Энциклопедическом лексиконе". Новостей! новостей! А теперь к тому же самое шумное время, середина зимы, рождество, Новый год, праздники, святки; святки! Кстати: помните ли вы стихотворение:

Перекресток, где ракитка

И стоит и спит...

Тихо ветхая калитка

За плетнем скрипит.

Кто-то крадется сторонкой,

Санки пробегут...

И вопрос раздастся звонкой:

- Как тебя зовут?

Один из петербургских мечтателей уверял меня, что тихая грация этого стихотворения недоступна для коренного петербургского поэта и что будто бы в Петербурге оно должно непременно перефразироваться в такие стихи:

Переулок, где Фонтанка

Мерзлая стоит...

Против лавочки шарманка

Жалобно хрипит.

Кто-то крадется за будкой;

Фонари горят...

И вопрос раздастся чуткой:

Кто идет? - Солдат!

Это стихотворение сентиментального мечтателя. А вот стихотворение другого мечтателя, мечтателя-прогрессиста, мечтателя-деятеля, или деятельного мечтателя:

Прогресс и ум во всем в нас видны

Все наши страсти холодны,

Мы в увлечениях солидны,

Мы в наслаждениях скромны.

За ближних мы стоим горою,

Но, чтя Вольтера и Руссо,

Мы кушать устрицы порою

Не забываем у Дюссо.

Доходных мест, больших протекций

В душе не смея разлюбить,

На чтении публичных лекций

Талант мы рады поощрить;

На пикнике, в разгаре спора,

Полиберальничать слегка,

И, быв в восторге от Сюзора,

К нему заехать с пикника.

Нас занимают виг и тори,

Рим и парламента азарт;

Мы дружно хлопаем Ристори

В "Медее", "Камме" и "Стюарт".

Нас равномерно занимает:

Как изменил свой план Кавур

И что Каткову отвечает

В "Ведомостях Московских" Тур,

Что сталось с Ицкой, нашим Крезом,

Что говорил с трибуны -бов,

И как с привозным ut'diez-ом

В последний раз пропел Кравцов

Средь благородного собранья,

Меж танцев - толк у нас один,

Что стоит гласного изгнанья

Из всех журналов Беллюстин

Мы признаем, что развращает

Людей невежество и тьма,

Из нас никто уж не читает

Ни Кушнерева, ни Дюма.

Служа для высших в жизни целей,

Мы все тайком со всех сторон

Содержим в роскоши камелий

И разоряем наших жен;

Проводники идей известных,

Мы о гуманности кричим,

И щедро в пользу школ воскресных

Поем и пляшем и едим.

Мы строим планы и гримасы,

Мы строим куры и дома

И всё в пределах новой расы,

Прогресса, такта и ума.

Но бог с ними, с мечтателями! Ристори... Но все-таки прежде Ристори надо бы упомянуть о памятнике, который будет наконец воздвигнут Пушкину в саду бывшего Александровского лицея; все-таки надо бы сказать хоть о книгопродавческой теперешней деятельности, хоть о воскресных школах, которые размножаются с такой быстротою; хоть об изданиях, предпринимаемых собственно для народного чтения. Наконец, надо бы достать, хоть из-под земли, какую-нибудь особенную, интереснейшую новость, еще неизвестную или малоизвестную другим фельетонистам, чтоб пощеголять перед ними; но... но я всё это оставляю до другого раза! О памятнике я скажу подробнее, когда его воздвигнут; о книгопродавческой деятельности скажу в своем месте. О воскресных школах мы намерены поместить особенную статью; об изданиях, предпринимаемых для народного чтения, - тоже. Что же касается до новости, никому не известной, то я непременно обещаюсь ее добыть для следующего фельетона, если только меня не предупредят. Остается теперь только одна Ристори...

Но, господа, мне кажется, что вы уже столько прочли о Ристори, столько слышали о Ристори, что вам наконец надоело читать об этом. Разумеется, не надоест смотреть на Ристори, и мы вот что думаем: мы лучше наглядимся сперва на нее, во всем ее репертуаре, во всем, что она намерена играть в Петербурге, и тогда... И тогда мы дадим вам о ней подробный и окончательный отчет. Итак, и об Ристори кончено. До свидания, господа, до следующего раза. Тогда я, может быть, еще что-нибудь увижу во сне, и тогда... Но до свиданья!

Ах, боже мой, и забыл! Ведь я хотел рассказать мой сон о грациозной бедности. Ведь я обещался рассказать этот сон в конце фельетона. Но нет! я и его оставлю до будущего раза. Уж лучше всё вместе. Каков рассказ будет - не знаю, но история, уверяю вас, интересная.

1 "Коварство и любовь" (нем.).

2 Это зуав, это зуав, посмотрите, Виктор, это зуав; ведь у него... ведь это же красное; это зуав! (франц.).

×