Соскучился по дождику, стр. 31

СОСКУЧИЛСЯ ПО ДОЖДИКУ

Не заходя домой, Петр прямо с поезда отправился в детскую комнату. Надо было обдумать, как он объяснит майору, что потерял Володьку.

С первой станции Петр позвонил майору, сообщил, что Володька убежал. Ответ майора был краток — без мальчишки не возвращаться. Как же теперь объяснить?

В глубине души Петр надеялся, что Володька его встретит на перроне. Ведь как раз на сегодня они договорились поехать на рыбалку. Неужели Володька его подведет?

Ключ в замке неожиданно свободно провернулся. Выходит, в комнате кто-то есть?

— Войдите! — послышался за дверью женский голос.

Ничего не понимая, Петр толкнул дверь, вошел и увидел за своим столом женщину в форме лейтенанта милиции. Сперва ему показалось, что перепутал двери, и он повернулся к выходу, пробормотав извинение, но тут же догадался.

— Значит, смена пришла? — широко улыбнулся Петр. — Давайте знакомиться. Моя фамилия — Устинович.

— Карасева Мария Николаевна, — крепко тряхнув руку моряка, представилась женщина. — Прокопенко не нашли?

Петр развел руками:

— Тут он не объявлялся?

— Нет, — Мария Николаевна поправила очки в золотой оправе. — Майор все утро звонил, вас спрашивал. Он очень сердит…

Петр махнул рукой, мол, чему быть, того не миновать, и перевел разговор на другое:

— Как здоровье вашего сына?

— Спасибо, хорошее, — Мария Николаевна вся засветилась от радости.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел майор. Кивком головы он велел Марии Николаевне садиться и уставился на Петра.

— Ну что, доигрался? — сдержанно, хотя чувствовалось, что он весь кипит, начал майор. — Вся милиция три месяца искала одного пацана, с ног сбилась, нашла, наконец, а он упустил… Повез в купейном вагоне, чтобы не травмировать ребенка… Какой ты, к чертям собачьим, милиционер?

Последние слова майор выкрикнул и опустился в кресло.

— Я так на тебя надеялся… Ну, чего молчишь? А, что тебе говорить!

И вправду, что тут объяснять? Столько людей искало мальчишку, нашли, а он снова убежал. Выходит, Петр подвел и этих людей и майора…

Чтобы не глядеть на расстроенного начальника, Петр отвернулся к окну и чуть не ахнул. На тротуаре стоял Володька Прокопенко. Он был в резиновых, выше колен, сапогах, длинном выгоревшем плаще, а за плечами висел рюкзак. В одной руке мальчишка держал ведро, а другой опирался на удочки, перевязанные бечевкой.

Петр зажмурил глаза и помотал головой. Не померещилось ли ему все это?

Но когда Петр открыл глаза, мальчишка не испарился и не исчез.

Володька Прокопенко собственной персоной стоял под окном и делал Петру выразительные знаки, мол, давай поскорее выбирайся отсюда и поедем на рыбалку, а то ждать уже надоело…

— Товарищ майор, — повернулся Петр к начальнику. — Прокопенко сам вернулся домой… Как и обещал мне…

Майор быстро глянул в окно. На тротуаре уже никого не было — Володька предусмотрительно исчез.

— Разрешите идти? — вытянулся Петр.

— Значит, на завод? — спросил майор.

— На завод, — подтвердил Петр. — Ждут меня…

— А если нам добавят единицу? — хитро прищурился майор. — Пойдешь работать? На пару с Марией Николаевной? Согласен?

— С Марией Николаевной — согласен, — улыбнулся Петр.

Женщина улыбнулась в ответ.

Майор отвел Петра в сторону:

— Ты не сердись на меня. Я погорячился…

— Ничего, — ответил Петр.

— Семенков, кажется, пришел в себя, — сказал майор. — Через неделю его можно будет перевезти домой…

— Вот это хорошая новость! — воскликнул Петр. — Спасибо, Владимир Михайлович!

Попрощавшись с Марией Николаевной и майором, Петр выскочил на улицу. Володьки нигде не было. Петр прошел немного и свернул за угол. Привалившись спиной к стене дома, его ждал Володька.

— Дядя Петя, чего вы уговор не выполняете? Я вас с утра жду…

Петр окинул взглядом мальчишку с головы до пят — цел и невредим — и только сейчас почувствовал, сколько он перенес за те дни, когда исчез Володька.

— Вот что, — решительно сказал Петр, — чтобы это было в последний раз.

— Хорошо, — Володька выдержал упорный взгляд Петра.

— Мне минут десять на сборы, — крикнул Петр. — Значит, через полчаса встречаемся на поворотке.

Володька кивнул. Повороткой называлось место, где машины, выбираясь из города, поворачивали на шоссе.

Вскоре Петр и Володька сидели в кузове попутного грузовика. Машину трясло немилосердно, Петра и Володьку подбрасывало в кузове, а они хохотали. Еще бы — вдвоем едут на рыбалку.

На двадцатом километре остановили грузовик и к реке пошли сосновым бором.

Володька как очутился в лесу, так и завертел радостно головой.

— Красноголовики! — кричал Володька и становился на колени перед маленькими подосиновиками в алых шапках.

— На обратном пути наберем, — торопил мальчишку Петр. — Вот-вот темнеть начнет, провороним вечернюю зорьку.

До темноты они успели наловить на уху.

Костер разожгли на косогоре. Володька укрепил на стойках над огнем ведерко с водой. Когда вода закипела, бросил туда окуньков.

Володька не отходил от костра. Кашеварил. Присев на корточки, он зачерпывал ложкой из ведерка, дул, чтобы не обжечься, хлебал, пробуя, причмокивал и поднимал вверх большой палец в знак восхищения.

Чуть поодаль, постлав брезентовый плащ, лежал Петр и не сводил глаз с костра и с мальчишки. Лицо Петра было спокойно, лишь изредка он усмехался, глядя, как колдует над ухой Володька.

Реку в темноте Володька не видел. Но он чувствовал спиной прохладу, которая подымалась снизу, оттуда, где бесшумно текла река, и от того, что она была рядом, Володьке было хорошо.

Он зачерпнул ложкой уху и протянул Петру.

— Попробуйте.

Петр сделал глоток. Ароматное варево обожгло горло.

— Мировая уха! — облизнулся Петр.

— Куда тем бычкам! — гордый похвалой, воскликнул Володька.

— И не говори, — поддержал мальчишку Петр.

— А в другой раз и о бычках мечтал, — неожиданно признался Володька.

Да, подумал Петр, туго приходилось мальчишке в эти месяцы.

Но теперь все позади…

Петр молча разлил уху в кружки, разломил буханку хлеба, протянул Володьке.

Хлебали маленькими глотками, покряхтывая и отдуваясь.

Сколько Петр мечтал о такой встрече. Вот поедут с Володькой на рыбалку и уж наговорятся всласть. В мыслях Петр уже о стольком переговорил с Володькой, и за себя, и за него.

И вот, наконец, они встретились, поехали вдвоем на рыбалку, наловили окуньков, закинули донки на ночь, сварили уху, уплетают за обе щеки и молчат. Что ж, выходит, и говорить не о чем? А ведь молчат люди и потому еще, что отлично понимают друг друга.

Володька вспомнил другой берег, другой костер и славных мальчишек Шурика с Гарькой.

— А вот как послать письмо, если адреса не знаешь? — спросил Володька. — Только город и имя.

— Найдем адрес, — пообещал Петр. — Тебя же вот нашли. А кому письмо, друзьям?

— Не знаю — друзьям или не друзьям, но без них я бы совсем пропал, это точно…

Петр потянулся за добавкой.

— Как дома встретили?

— Нормально, — ответил Володька. — Арбузы понравились.

— Ануш написал? — спросил Петр.

— Угу, — кивнул Володька.

— Замечательная девочка, — сказал Петр.

— Чудная, — усмехнулся Володька, вспомнив, как Ануш называла его рыцарем. Смешно, он — и вдруг рыцарь.

— Ты знаешь, — Петр подергал за кончик носа. — Мне очень нравится Инна, твоя классная. Как, одобряешь выбор?

— Красивая, — сказал Володька.

— Это я разглядел. А вообще?

— И вообще — ничего…

Петр не подбрасывал сучьев, и костер потихоньку угасал.

— Васька выздоравливает, — сказал Володька.

— Я знаю, — ответил Петр. — Значит, скоро встретимся…

— Пора на боковую, — зевнул Петр. — В сене ляжем?

— Конечно, а где же еще? — подтвердил Володька.

Он подошел к еле видному в темноте стогу, разгреб лаз и забрался в середину. Покрутился, устраиваясь поудобнее.

×