Тран: Создатель чудовищ, стр. 16

Слова Явгмота произвели сильное впечатление на слушателей. Все присутствующие разом заговорили, некоторые повскакивали со своих мест.

Председательствующий поднялся с кресла, призывая к молчанию. Стражники в дверях заметно напряглись, ожидая приказа восстановить порядок, но этого не потребовалось. Через минуту в зале вновь воцарилась тишина, и ведущий заседание предоставил слово старейшине из Чигнона, дородному представительному мужчине, пользующемуся всеобщим уважением и хорошо владеющему ораторским искусством.

– Согласен, подобные заявления носят тревожный характер. Но кто их делает? Явгмот, человек, три года назад объявленный врагом государства и изгнанный к прокаженным. Тот, кто проповедует евгенические идеи, не признанные большинством горожан. – Мужчина повернулся к Явгмоту: – Почему мы должны прислушаться к твоим словам и поверить, что ты перестал быть нашим врагом и стал нашим другом?

– Вы вольны не верить мне, – спокойно ответил опальный эскулап. – Что ж, у вас есть возможность самим сделать выводы. Я лишь предлагаю сформировать группу врачевателей и ученых, которые изучат результаты моих исследователей. Если предоставленных мною материалов окажется недостаточно, пусть они сами проведут независимые тесты и огласят решение перед высокочтимым собранием. Тех, кто убедится в моей правоте, я приглашаю к сотрудничеству. Уверен, наша совместная работа принесет много пользы городу и всей Империи.

В дискуссию вступил старейшина из Ньорона:

– Ваши письменные доклады содержат не только просьбу о создании комиссии наблюдателей. Вы просите предоставить вам оборудование, удобную лабораторию, право обследовать горожан…

– Не имея всего этого, я не смогу доказать реальности угрозы распространения заболевания! – с явным раздражением воскликнул Явгмот, вскинув руки, слов но умоляя понять его. – Возможно, Ребекка и поторопилась, сказав, что перед нами стоит вопрос общественного здоровья, а не здоровья одного человека. Но, в конце концов, вспомните, как много сделал Гласиан для государства и народа! Необходимо оснастить соответствующим образом хотя бы один лазарет-лабораторию, где исследователи смогли бы сделать все возможное, чтобы найти лекарство от лепры. Неужели вы не позаботитесь о гении Империи, о Гласиане?

Председатель собрания обернулся к старейшине Халциона, статной женщине в красной мантии, нетерпеливо переминающейся с ноги на ногу возле центрального подиума, и сделал приглашающий жест.

Поднявшись на возвышение, она обвела присутствующих взглядом своих огромных влажных глаз и достала из кармана мантии конверт.

– Итак, вы упомянули о всем известном Гласиане, – обратилась старейшина к Явгмоту. Ее высокие скулы покрывал жаркий румянец. – Мне кажется, настало время зачитать письмо, которое я получила сегодня утром. На листке стоит печать Гласиана. Он просит меня донести это послание до многоуважаемого собрания, – глубоко вдохнув, она развернула небольшой листок:

«Друзья!

Эту срочную просьбу, или, точнее, предупреждение, я пишу, будучи прикованным к больничной постели, если не называть ее смертным одром.

Вот уже несколько месяцев человек по имени Явгмот делает вид, что оказывает мне так называемую медицинскую помощь. Вот уже несколько месяцев он подвергает меня мучительным процедурам, применяя свои бесчеловечные лженаучные методы. Но мое тело увядает значительно быстрее от его «лечения», чем, собственно, от проказы. Я абсолютно уверен в том, что в лучшем случае он шарлатан, в худшем – убийца.

Однажды он совершенно справедливо был объявлен врагом государства и выдворен из страны. Умоляю вас выслать его снова.

Я никогда не желал его возвращения, не смирюсь с его пребыванием среди нас и теперь. Более того, считаю своим долгом предупредить вас: если он не будет изгнан, он вновь ввергнет нас в пучину гражданской войны.

Моя жена считает, что Явгмот – последняя надежда на исцеление. Ее уверенность является моим смертным приговором. Но я предпочту умереть, чем жить, оставаясь объектом его жестоких манипуляций.

Поэтому я призываю Совет немедленно проголосовать за изгнание Явгмота, объявив его отныне и навсегда врагом Империи Транов.

Гласиан из Халциона».

– Едва Джамет произнесла последние слова, зал разразился одобрительными возгласами, все пришло в движение.

– Явгмот бросил хмурый взгляд на Ребекку. В ответ она слегка сжала его пальцы, и он почувствовал, как ее сила и спокойствие передались ему.

– Председательствующий вновь поднялся со своего кресла и, призвав собрание к порядку, произнес:

– Я не могу ставить вопрос о ссылке Явгмота на голосование, прежде чем мы не выслушаем его самого.

– Предлагаю объединить оба вопроса, – выступил вперед опальный целитель. – Если мне не предоставят оборудование, помощь и финансовое обеспечение, о котором я просил, я сам покину и этот город, и Империю Транов. Я изгоню себя сам. Если из результатов вашего голосования будет следовать, что вы не доверяете мне, я оставлю вас один на один с проказой, в которую вы тоже не верите. Друзья мои, именно она, а вовсе не какой-то врачеватель приведет вас к гражданской войне и вымиранию. Поэтому я предлагаю объединить эти два вопроса в один. Те, кто считает, что меня следует выслать, пусть голосуют «айе!», те, кто считает, что надо продолжать исследования, пусть голосуют «нэй!».

Собрание загудело, словно потревоженный улей, но по общему настроению было ясно, что присутствующие согласны с предложением Явгмота.

– Ставлю вопрос на голосование, – объявил председатель. – Все те, кто поддерживает Гласиана и стоит за немедленную высылку Явгмота, говорите «айе!».

Эхо десятков голосов отразилось от высокого мрачного купола. Казалось, само здание выдохнуло ответ.

Теперь Явгмот сжал руку Ребекки, возвращая уверенность и спокойствие, подаренные ему несколько минут назад.

– Те, кто выступает против высылки Явгмота в пользу удовлетворения его просьбы о возможности продолжения исследований, пусть скажут «Нэй!».

По громкости ответ был почти таким же, как предыдущий. Возможно, чуть громче, а может, это «чуть» существовало лишь в воображении тех, кто высказал сейчас свою точку зрения.

– По мнению председателя собрания, победили те, кто выступает за высылку Явгмота.

Поступило предложение голосовать простым подсчетом рук, поднятых за то или другое решение, и председательствующий согласился. Старейшины городов-государств повернулись к своим делегациям и стали проводить голосование.

Не выпуская пальцев Ребекки, Явгмот внимательно следил за представителями Халциона. Переводя хищный взгляд с одного делегата на другого, он накрепко запоминал лица тех, кто голосовал против него.

– Они не сделают этого, – прошептала Ребекка. – Они не предадут нас.

– Вы имеете в виду, – Явгмот слегка наклонил голову, – что они не вынесут приговора вам и Гласиану или вам и мне?

– Приговорить вас означает приговорить Гласиана. – В ее голосе слышались слезы.

Целитель кивнул.

Наконец старейшины закончили подсчет. В зале воцарилась тишина, и в этой тишине раздался голос председательствующего:

– Явгмот получит все необходимое. За исполнением воли народа проследят старейшины.

* * *

В полночь Ребекка снова пришла в свой храм. Блики лунного света играли в гранях камней, переливаясь от бледно-голубого до мертвенно-сиреневого. Темнота перемешивалась с дрожащим сиянием звезд, зыбкие тени, словно призраки, отражались от ледяных глыб основания.

Ребекка думала о смерти, о своем муже, о проказе… Они не были просто любящими супругами. Их связывало нечто большее, некое духовное родство, общее видение мира, общие цели. Они дополняли друг друга, стали одним существом, а объединив технический гений и тонкое искусство, преобразили всю Империю.

А теперь он заболел, и она страдает вместе с ним. Как будто лепра поразила часть ее собственного тела. Но она не боится за него, нет. Ребекка не могла бы этого объяснить, но чувствовала, что Гласиан не умрет, пока она жива, пока способна простым усилием воли поддерживать в нем жизнь.

×