Осенний кошмар, стр. 2

– Они даже не сказали тебе, зачем привезли сюда?

– Ни слова, – ответила она мрачно. – Единственный просвет в заведенном здесь порядке был сегодня, когда они заставили меня поговорить с тобой по телефону. Один из них отвел меня в гостиную, и там была Она.

– Она? – переспросил я.

– Да, эта раззолоченная стерва. Она и задумала все это! – горько сказала Фрэн. – Эта...

Дверь внезапно распахнулась, и один из громил нарисовался в проеме.

– Бойд, – промычал он, – на выход!

– Если зовут выходить, то нужно выходить, – слабо улыбнулась мне Фрэн. – Держись, Дэнни, и постарайся дать о себе знать.

– Конечно, – ухмыльнулся я, – ты скоро выйдешь отсюда, крошка!

– Я бы хотела, чтобы ты сам в это поверил, – ответила она и отвела взгляд.

Громила молча закрыл за нами дверь и задвинул засов. Затем жестом показал, чтобы я поднимался по лестнице. Мы очутились в вестибюле, и он кивнул в направлении двери напротив нас.

– Иди туда, – буркнул он, – и не забывай, что я все время буду рядом.

Я толкнул дверь и оказался в помещении, похожем на комнату обольщения во дворце султана...

Роскошный ковер покорно утопал под моими ногами, стены, обитые темной тканью, имитировали древность. Одинокая лампа была выполнена в виде гипсовой статуэтки обнаженной женщины, которая держала в поднятых руках светящийся глобус. Маленькие острые груди тянулись к свету. Иссиня-черные бархатные шторы были плотно задернуты, образуя превосходный занавес. На огромной тахте в буйном и все-таки гармоничном смешении черного шелка и теплых пастельных тонов полулежала женщина, словно пришедшая из романов Райдера Хаггарда. Ее густые черные волосы упругими локонами спадали на плечи. Большие темные глаза искрились, как горящие угольки, а в гордом изгибе полных чувственных губ таилось что-то дьявольское. Кожа ее, гладкая, чистая, как и обивка тахты, на которой она возлежала, была цвета слоновой кости, а тончайший шелковый пеньюар – глубокого черного цвета. Он скорее подчеркивал, чем скрывал очертания ее полных грудей и округлых бедер.

– Приветствую вас, Дэнни Бойд! – это был все тот же шелестящий томный голос, который час назад говорил со мной по телефону. На этот раз шелестел еще и шелк, когда она подогнула ноги, и белизна ее бедра явственно просветилась через прозрачную ткань пеньюара, обещая близкий и доступный рай. – И перестаньте, пожалуйста, смотреть, как пристукнутый баран, – добавила она игривым тоном. – Меня это раздражает.

– Давайте не будем нести эту чушь, – изящно оборвал я, – а перейдем сразу к делу. На кой черт вам понадобилась моя секретарша? И на кой черт вам понадобился я?

– Два хороших вопроса, – прошелестела она. – Вашего секретаря привезли сюда, чтобы за ней последовали вы.

– Но зачем? – прорычал я.

– Почему вы не садитесь, Дэнни? – она кивнула в сторону низкого кресла рядом со мной. – И перестаньте нокаутировать меня вопросами! Нам предстоит долгий разговор.

Я сел и свирепо уставился на нее, потом достал сигарету и закурил.

– Кто вы все-таки? – спросил я.

– Вы можете называть меня Полночь, – она изящно повела плечами. – Пусть это звучит банально, но вы должны признать, что это имя подходит мне даже по цвету, к тому же оно мне нравится.

– Да, банально, – снова не сдержался я, – как и весь этот дешевый балаган. Я бы умер от смеха, если бы не Фрэн Джордан, которая вынуждена проводить пятую ночь в вашем подвале, как в частной тюрьме. Так в чем же дело? Быть может, вы просто псих и извращенка?

– Замолчите! – Неожиданно в ее голосе зазвучали холодные командные нотки. – Мы можем решить все иначе и гораздо менее приятным для вас способом, если вы будете упорствовать. А дело совсем несложное. И я хочу, чтобы вы им занялись.

– Но при чем, в таком случае, Фрэн Джордан?

– Как гарантия того, что вы исполните все так, как хочу я, – ответила она. – Фрэн будет здесь, пока вы не выполните мое задание.

– А если я его не выполню?

– Я уже думала об этом, – ответила она. – Тогда это будет сделка с комплексом услуг. И она должна принести приличную прибыль. Сто долларов за ночь в моей подвальной комнате со всеми удобствами, включая девушку.

Дьявольская ухмылка проступила вновь, пока она несколько секунд следила за выражением моего лица.

– У вас нет выбора, не так ли? – наконец сказала она.

– Так, – выдавил я из себя. – Но я вас предупреждаю: если кто-нибудь тронет эту девушку, я...

– Пожалуйста, не надо мелодрам, Дэнни. – Женщина, которая назвала себя Полночь, широко зевнула. – Это как-то по-мальчишески.

– Ладно, – проскрежетал я. – Так что же это за дело?

– Вы слышали когда-нибудь о человеке по имени Саммерс? Макс Саммерс?

Я на мгновение задумался, потом покачал головой.

– Нет, что-то не припомню.

– Это не удивительно, – она злобно улыбнулась. – Нужно отдать должное конспиративному таланту Макса. Лишь немногие слышали о нем. Мы с ним были когда-то компаньонами.

– Грабили могилы? – спросил я.

Она тихо засмеялась:

– Это то, что мы упустили. Но я до сих пор слежу за делишками Макса, наверное, больше из-за сентиментальности. И как раз сейчас он готовит что-то значительное.

– Что именно?

– Это мне неизвестно, – призналась она. – Вот поэтому я и нанимаю вас, Дэнни, чтобы вы узнали это для меня.

– И где мне начинать искать Макса Саммерса?

– В маленьком захолустном городке Свинбурне, – ответила она. – Макс устроил там свою штаб-квартиру по каким-то своим, никому неизвестным причинам. Теперь он рыщет по всей стране и в поисках талантливых специалистов для своего дела. Я думаю, что это будет нечто особенное, если он пошел на такие хлопоты и устроил свой штаб в тысяче миль от Нью-Йорка. Ваша задача – узнать, что он задумал.

– Вы хотите, чтобы я поехал в Айову и спросил его об этом?

– Нам немного повезло, – притворно-скромным голосом ответила она. – Один из тех, кого он нанял, остановился у своего старого приятеля в Нью-Йорке, а тот оказался моим человеком. Луиса так очаровала беседа с его другом, что он привез его сюда, чтобы и я могла его послушать. Это было неделю назад, и наш друг до сих пор гость моего дома. Нам удалось уговорить его не принимать предложение Саммерса. Так что вы поедете вместо него.

– Вы хотите подставить меня, – уточнил я.

– Я абсолютно серьезно, Дэнни, – улыбнулась она. – Вы увидите, что это вполне выполнимо. Почему бы не сходить к нашему гостю и не потолковать с ним обо всем? Мне кажется, что это самый легкий способ убедить вас.

Она встала с тахты и прошла к двери волнообразной, покачивающейся походкой, действовавшей неописуемо возбуждающе. Тонкий шелковый пеньюар попеременно то облегал округлости ее тела, то, освобождаясь, вздымался, дразня воображение чередованием черного и телесного цветов. Я покорно последовал за ней в вестибюль, где она подошла к громиле и сказала ему, что мы хотим видеть гостя ее дома. Он пошел впереди. Спустившись в подвал, мы остановились возле запертой двери рядом с комнатой, где содержалась другая заключенная – Фрэн Джордан.

– Открывай! – приказала Полночь.

– Вам, милая, уже пора писать книгу, – сказал я с восхищением в голосе. – Что-нибудь вроде "Как сделать собственную тюрьму для пользы и развлечений". Она имела бы спрос.

– Я подумаю об этом, – холодив пообещала она.

Громила открыл дверь и широко распахнул ее перед нами. В тусклом неясном свете красной лампы, свисающей с потолка, я с трудом разглядел комнату, почти такую же, какую занимала Фрэн, кроме одного существенного отличия: здесь совсем не было мебели, и от полной наготы ее спасал только соломенный матрац с темным бесформенным бугром посредине.

Комната больше всего походила на декорацию к фильму ужасов, снятому по одному из рассказов Эдгара По.

– Джонни? – позвала Полночь, затем понизила голос до полного, почти злорадного шепота. – Иди сюда, Джонни. Я хочу послушать тебя еще раз.

Темная бесформенная глыба в середине матраца внезапно дрогнула, затем медленно двинулась к открытой двери. По мере ее приближения я с ужасом понял, что это был человек, с трудом передвигающийся на четвереньках. Я посмотрел в лицо Полночи и увидел садистские искорки в ее больших темных глазах, следивших за мной. Потом я снова опустил глаза и заставил себя посмотреть на это ползущее существо, приближающееся к нам. Человек был голым до пояса. Его спина, перекрещенная синевато-багровыми рельефными рубцами, была немым свидетелем многочисленных истязаний. Он поднял голову. Измученное лицо не скрывала и отросшая за неделю борода, а глубоко запавшие глаза смотрели на Полночь с раболепным страхом, какой можно увидеть в глазах запуганной собаки.

×