Слепая любовь, стр. 34

— Катя, родная... она слишком сильно на нее похожа. И я больше не могу с этим жить.

Он медленно опустил голову, и она порывисто прижала его к груди, принялась перебирать пальцами непослушные, жесткие пряди, легонько касаясь губами, а он вжался в нее, почти не дыша, лишая и ее возможности свободного дыхания. Минута, другая... Они сидели без движения почти полчаса, прижавшись друг к другу, жалея друг друга и чувствуя, как постепенно становится легче. А потом она отстранилась.

— Андрей... отпусти меня. Пожалуйста, отпусти.

Потом они хоронили Чипа. Андрей положил его в коробку из-под обуви, выкопал могилу, аккуратно погрузил коробку с мертвым Чипом в яму, засыпал землей. Потом они вернулись, Катя пошла на кухню заварить чай, а он снова уселся пред телевизором и принялся ловить спутниковый музыкальный канал. В тот момент когда она входила в комнату с подносом в руках, она не могла видеть глаза Андрея, потому что он сидел к ней спиной. Но она видела другие глаза. Они смотрели на нее с большого телевизионного экрана сквозь капли дождя. Они были большими, черными и неподвижными. Настолько неподвижными, что ей стало страшно. Тихо играла музыка — слов не было, звуки скрипки плавно перемешивались с фортепианными аккордами. Она стояла как завороженная и слушала. Последние аккорды постепенно стихали, и вот в уголке экрана появилась маленькая, медленно бегущая строчка. Следом за фамилией автора музыки шло ее название — «Слепая любовь»...

Она бессильно разжала пальцы, уронила руки — поднос упал на пол, чашки звякнули друг о друга, но не разбились — поверхность была слишком мягкой, темно-коричневая жидкость сочной лужицей тут же впиталась в ковер...

А он даже не обернулся, не вздрогнул, не заметил ее присутствия. Он продолжал смотреть на экран, где сквозь слабые помехи эфира звучала уже другая музыка.

— Андрей, — Катя наконец нарушила молчание, — ты должен найти эту девушку, увидеть ее. Ты должен узнать, кто она.

— Какой в этом смысл, Катя! — Он обернулся, и она ужаснулась, увидев выражение его лица — застывшая маска, перекошенная едва ли не предсмертной судорогой. Она не знала, что ему ответить, но молчать было еще страшнее.

— Не знаю. Но ты должен сделать это. Пожалуйста, прошу тебя. Ради меня — если, конечно, я хоть что-нибудь для тебя значу.

И он полетел к ней. Он полетел в Россию, в далекую Москву, к той девушке, которую увидел случайно на экране телевизора и которая так сильно напомнила ему его первую и единственную любовь. Он летел, не зная, что она в это же время собирается лететь к нему. Самолет из Нью-Йорка прилетел в Москву в четырнадцать двадцать девять, а самолет из Москвы должен был отправиться в Нью-Йорк всего лишь на полчаса позже. Погода в Москве стояла прекрасная, светлая, так что задержать рейс не могли.

В аэропорту, в толпе проходящих людей, он не сразу заметил ее. А увидев, остановился как вкопанный, не в силах поверить в то, что перед ним на самом деле она — та девушка с экрана телевизора, в последние несколько недель ставшая его бредом, его навязчивой идеей... Она была со спутником — молодым мужчиной в небрежно надетом тренировочном костюме. Крепко, словно страшась отпустить, держала его под руку. Она была в темных очках, но он сразу узнал ее, понял, что это она. Та самая девушка с телевизионного экрана. Он стоял посреди зала, не улавливая уже ничего — ни голосов, ни звуков, ни людей. Он видел только ее, пораженный странным стечением обстоятельств — неужели такое может быть? Он видел ее и не думал, не мог предположить, что из всех окружающих людей только она одна не может видеть его. Потом ее спутник отошел, она стояла возле стены — недолго, а потом вдруг шагнула вперед — неуверенно, слегка пошатнувшись, словно...

Словно слепая. Эта мысль пронзила его сознание, но он еще не мог понять, не мог связать воедино все то, что так внезапно нахлынуло на него за эти короткие минуты. А в следующее мгновение она споткнулась, пошатнулась, едва не упала, и он, повинуясь инстинкту, внезапному порыву, протянул к ней руки.

— Дана, — прошептал он одними губами, но она, естественно, не услышала. Ему лишь показалось, что она вздрогнула. В этот момент к ней подбежал тот самый парень в тренировочном костюме, с сумкой через плечо. Крепко схватил под руку, наклонившись, что-то прошептал, потянул за собой... И она пошла — послушно и покорно, не оглядываясь... Они уходили все дальше и дальше, а он все никак не мог сдвинуться с места, уже зная, что это — она, что она жива, что она здесь, рядом...

— Дана, — попробовал он закричать, но голос не слушался, словно во сне, и он крикнул снова. — Дана!

В следующее мгновение она обернулась и застыла на месте. А он, вдруг снова обретя способность двигаться, заспешил к ней, натыкаясь, словно слепой, на проходящих мимо людей...

Подбежав, он схватил ее за плечи, развернул к себе лицом. Она дрожала, он сдернул с ее лица темные очки, пристально всмотрелся в глаза...

— Не молчи, — вдруг прошептала она, — прошу, тебя, не молчи, дай мне услышать твой голос!

А он только прижал ее к себе, не зная, что сказать, не в силах найти нужные слова.

Парень в тренировочном костюме прислонился к стене и смотрел на них пристальным, тревожным взглядом.

— Дана... что случилось? Объясни. Через тридцать минут вылет.

— Кажется, вылет придется отложить. Знаете, мы слишком долго не виделись... — ответил ему Андрей, а Данка, услышав наконец его голос, сильнее прижалась к нему и вздохнула:

— Ты лети, Артем. Лети без меня, а я... А мы — попозже.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

×