Танцы с волками, стр. 71

— Убить тех белых солдат на реке было необходимо. Это сделало меня свободным и мое сердце было исполнено радости, когда я увидел моих братьев, спешащих мне на помощь.

Я совсем не был против того, чтобы те солдаты были убиты. Я был рад сделать это.

Но вы не знаете мысли белых людей так, как знаю их я. Солдаты считают, что я один из них, который оказался плохим. Они думают, что я предал их. В их глазах я изменник, потому что я выбрал жизнь среди вас. Мне все равно, правы они или нет, но я с уверенностью могу сказать, что они верят в то, что думают.

Белые люди пожелают убить предателя задолго до того, как начнут войну с другими. По их мнению, предателей нужно расстреливать в первую очередь, потому что для них предатель — самый худший солдат, какой только может быть. Они мысленно уже убили меня. Еще до того, как смогли найти. И они так легко не откажутся от своих намерений.

Когда они найдут меня, они найдут и вас. Они захотят повесить меня и пожелают сделать то же самое и с вами. Может быть, они накажут вас даже после того, как я уйду. Я не знаю.

Если бы здесь были только мы, я мог бы остаться. Но здесь не только мы — мужчины. Здесь ваши жены и ваши дети, здесь ваши друзья. Все эти люди могут быть уничтожены.

Они не могут искать меня среди вас. Это так. Поэтому я должен уйти. Я сказал об этом Стоящей С Кулаком, и мы уйдем вместе.

Долгое молчание воцарилось после слов Танцующего С Волками. Все знали, что он прав, но никто не знал, что на это ответить.

— Куда вы пойдете? — спросил, наконец, Трепыхающаяся Птица.

— Я не знаю. Далеко. Далеко от этой земли.

И снова тишина. Она становилась невыносимой, и в этот момент Десять Медведей слегка кашлянул.

— Ты хорошо говорил. Танцующий С Волками. Твое имя будет жить в сердцах наших людей столько, сколько будут жить дакоты. Мы будем следить, чтобы было так. Когда ты отправишься в путь?

— Когда кончится метель, — тихо произнес Танцующий С Волками.

— Метель кончится завтра, — сказал Десять Медведей. — Я сейчас мы должны идти спать.

IV

Десять Медведей был экстраординарным человеком.

Он подмечал странности в долговечности равнин, и с каждым следующим периодом своей жизни старик откладывал в тайник своей памяти полученные знания. Эти знания росли и копились, пока наконец не начали повторять сами себя. На закате своего жизненного пути Десять Медведей достиг вершины… Он стал человеком мудрости.

Старческие глаза ослабли, но и сквозь туман они видели с ясностью, какой не мог похвалиться никто иной, даже Трепыхающаяся Птица. Слух вождя притупился, но каким-то образом звуки, которые нельзя было пропустить, достигали его ушей. Позднее начали случаться самые необыкновенные вещи. Не доверяя тому, что начинало сейчас происходить, Десять Медведей действительно начал чувствовать жизнь своих людей. С детства он был наделен особой проницательностью, но новое ощущение было гораздо большим. Он заметил это за собой, и вместо того, чтобы чувствовать себя старым и ненужным, вождь был ободрен силой и необыкновенной энергией, которые вдруг наполнили все его существо.

Но сила, копившаяся в нем так долго и казавшаяся такой нерушимой, вдруг куда-то исчезла. Целых два дня после Совета, на котором говорил Танцующий С Волками, вождь сидел в своем вигваме и курил, думая, что это происходило не так.

«Метель завтра кончится».

Эти слова не были продуманы. Они возникли в его голове даже без подсказки, сорвались с кончика языка, будто помещенные туда самим Великим Духом.

Но метель не прекращалась. Пурга набирала силу. К концу второго дня сугробы поднялись на несколько футов, почти скрыв стены вигвамов. И они росли с каждым часом. Десять Медведей ощущал их, растущих дюйм за дюймом за стенами его собственной хижины.

У него пропал аппетит, и старик игнорировал все, кроме трубки и огня. Он тратил каждую минуту бодрствования на созерцание языков пламени, непрерывно ведущих свою игру в центре его дома. Он умолял Великого Духа проявить жалость к старику и дать ему еще одну, последнюю крупицу понимания, но тут Великий Дух ничем не мог ему помочь.

В конце концов Десять Медведей начал думать о своей ошибке и расчетах. Он начал думать о том, что это был признак окончания его жизни. Это стало явным только тогда, когда он целиком отдался этой идее и начал репетировать песню смерти. В этот момент произошло нечто фантастическое.

Старая женщина, жена Десяти Медведей, прожившая с вождем все эти годы, увидела, как муж поднялся от очага, накинул на плечи одеяло и направился к дверям хижины. Она спросила, куда он собирается, но Десять Медведей не удостоил се ответом.

На самом деле он даже не слышал се. Он прислушался к голосу, который звучал в его голове. Голос произносил единственное предложение, и Десять Медведей слушал его команду.

Голос твердил: «Иди в вигвам Танцующего С Волками».

Не обращая внимания на прилагаемые усилия, Десять Медведей пробирался сквозь сугробы. Когда он достиг наконец вигвама на краю лагеря, он заколебался, прежде чем постучаться.

Вокруг никого не было. Снег падал большими хлопьями, мокрыми и тяжелыми. Пока Десять Медведей стоял в раздумьях, ему в голову пришла мысль, что он слышит снег, слышит, как каждая крупинка касается земли. Звук был небесный, и, стоя в небесном воздухе, Десять Медведей почувствовал головокружение. Несколько секунд он думал, что уплывает в никуда.

Прокричал ястреб, и когда индеец взглянул на птицу, он увидел наверху клубящуюся струйку дыма, поднимающуюся из дыры на верхушке вигвама Танцующего С Волками. Вождь стряхнул снег с ресниц, моргнув несколько раз, и поскреб полог на двери.

Когда полог откинулся, плотная стена тепла встала навстречу гостю. Тепло окутало старика, увлекло его мимо Танцующего С Волками и ввело в хижину, похожее на живое существо. Старый индеец стоял в центре вигвама и чувствовал, как его голова снова начинает кружиться. Теперь это происходило от смены ощущений, и старику понадобилось время, чтобы пройти путь от наружного холода к внутреннему теплу. В этом Десять Медведей нашел причину своей ошибки. Но это была не его ошибка. Ее сделал кто-то другой и исчез, оставшись незамеченным. Десять Медведей просто был озадачен ошибкой, когда сказал: «Метель кончится завтра».

Снег был прав Старик должен был бы послушаться снега. Десять Медведей улыбнулся и вскинул голову. Как это было просто! Как он мог пропустить это? «Мне еще есть чему поучиться», — думал он.

Человек, который наводил ужас, сейчас стоял с ним рядом, но Десять Медведей не чувствовал злости на Танцующего С Волками. Он только улыбнулся, глядя на недоумение, отразившееся на лице молодого человека.

Танцующий С Волками обнаружил, что его язык способен выговорить:

— Пожалуйста… Садись к моему очагу.

Когда Десять Медведей сел, он осмотрел внутреннее убранство хижины и убедился в том, о чем ему говорило его головокружение.

Это был счастливый, хорошо устроенный, уютный дом. Он расправил свое одеяло, подпуская тепло от огня поближе к своим старым костям.

— Хороший огонь, — сказал старик дружелюбно. — В мои годы хороший огонь лучше, чем что-либо еще.

Стоящая С Кулаком поставила горшочки с едой рядом с мужчинами, а потом вернулась на свою половину в дальнем углу вигвама. Там она принялась за шитье. Но женщина настороженно прислушивалась к разговору, который вот-вот должен был начаться.

Мужчины некоторое время ели молча. Десять Медведей тщательно пережевывал пищу. Наконец он отодвинул горшочек в сторону и легко кашлянул.

— Я думал с того времени, когда ты говорил в моем вигваме. Мне было интересно, как бьется твое жестокое сердце и я захотел увидеть это.

Вождь еще раз обежал взглядом хижину. Потом он сердито посмотрел на Танцующего С Волками.

— Это место не кажется бессердечным.

— Уфф, нет… — выдохнул Танцующий С Волками. — Да, мы счастливы здесь.

Десять Медведей улыбнулся и кивнул головой.

×