Банк, который булькнул, стр. 43

Тем временем подошли остальные.

— Ты хочешь сказать, что он уходит? — спросила Мэй.

— Совершенно верно, — ответил Виктор.

Келп почувствовал на себе взгляд Дортмундера, но не подал виду и продолжал смотреть на воду.

— Куда же он? — спросила миссис Марч.

— Во Францию, — фыркнул Дортмундер.

— Ты хочешь сказать, он ушёл с концами? — спросил Герман. — После всех наших трудов?

— Во всяком случае, немного денег у нас есть, — сказал Келп и с заискивающей улыбкой огляделся по сторонам. Но Дортмундер уже шагал по причалу к берегу. Остальные потянулись за ним, а ливень знай себе заливал всё вокруг.

Глава 31

— Двадцать три тысячи восемьсот двадцать долларов, — сказал Дортмундер и чихнул.

Они сидели в квартире, где проживали Дортмундер и Мэй. Все переоделись. Мэй и миссис Марч облачились в одежду Мэй, а пятеро мужчин — в шмотки Дортмундера. К тому же, все чихали, поэтому Мэй заварила побольше чаю с виски.

— Двадцать три, почти двадцать четыре тысячи, — сияя, сказал Келп. — Могло быть и хуже.

— Да, — ответил Дортмундер. — Это могли оказаться деньги конфедератов.

Марч чихнул и спросил:

— Сколько там на нас?

— Сперва надо расплатиться с тем, кто снабдил нас деньгами, — ответил Дортмундер. — Это будет восемь тысяч. Остаётся пятнадцать тысяч восемьсот двадцать долларов. Делим на семь и получаем две тысячи двести шестьдесят зелёных на нос.

Марч наморщил нос, словно учуял зловоние.

— Две тысячи долларов? И только-то?

Герман и миссис Марч чихнули в один чих.

— Этого не хватит даже на оплату счётов от врачей, — сказал Дортмундер.

— Тем не менее, дело мы сделали, — проговорил Виктор. — Вы должны это признать. Вы не можете назвать это провалом.

— Могу, если очень захочется, — ответил Дортмундер.

— Выпей ещё чаю, — предложила Мэй.

Келп чихнул.

— Две тысячи долларов, — сказал Герман и высморкался. — Да я за один раз столько проигрываю.

Все сидели в гостиной вокруг денег, разложенных на кофейном столике. В одной стопке — обгорелые, в другой — мокрые, в третьей — целые. В квартире было сухо и тепло, но из спальни тянуло запахом мокрой одежды и беды.

Миссис Марч вздохнула.

— Придётся опять носить этот корсет.

— Ты его потеряла, — укоризненно произнёс её сын. — Ты оставила его в банке.

— Значит, купим новый.

— Опять деньги тратить?

— Ну что ж, — проговорил Келп, — по-моему, можно разделить добычу и отправляться по домам.

— Разделить добычу, — повторил Дортмундер и взглянул на разложенную на столике бумагу. — У тебя есть пипетка?

— Всё не так уж плохо, — ответил Келп. — Мы уходим не с пустыми руками.

Виктор встал, потянулся и сказал:

— Думаю, у нас было бы более праздничное настроение, если бы мы завладели и остальными деньгами.

Дортмундер кивнул.

— И не говори.

Они поделили наличные и разошлись. Все пообещали прислать позаимствованную одежду и забрать свою. Оставшись вдвоём, Дортмундер и Мэй сели на кушетку и посмотрели на четыре тысячи пятьсот двадцать долларов, оставшиеся на кофейном столике. Оба вздохнули. Дортмундер сказал:

— Что ж, надо признать, это дело дало мне кое-какую пищу для размышлений.

— Самое противное в простуде — то, что она меняет вкус сигарет, — ответила Мэй, выдёргивая из уголка рта обугленный окурок и бросая его в пепельницу. Новую сигарету она закуривать не стала. — Хочешь ещё чаю?

— У меня ещё немного осталось. — Он отхлебнул чаю и нахмурился. — Любопытно, какое процентное соотношение чая и виски в этой бурде?

— Примерно пятьдесят на пятьдесят.

Дортмундер отпил ещё глоток. Тёплый пар клубился вокруг его ноздрей.

— Завари, пожалуй, ещё чайничек, — попросил он.

Мэй кивнула и заулыбалась.

— Хорошо.

Глава 32

— Он на острове, — сказал капитан Димер. — Он где-то на этом проклятом острове.

— Да, сэр, — слабым голосом отозвался лейтенант Хепплуайт.

— И я намерен отыскать его.

— Да, сэр.

Они сидели вдвоём в патрульной машине без опознавательных знаков, чёрном «форде», оборудованном рацией. Капитан крутил баранку, лейтенант бездельничал рядом. Капитан сгорбился над рулём и колесил по Лонг-Айленду во всех направлениях, непрестанно стреляя глазами по сторонам.

Сидевший рядом лейтенант вообще никуда не смотрел, ничего не искал, но зато повторял про себя речь, с которой намеревался когда-нибудь обратиться к капитану. В своём последнем варианте она звучала бы так:

«Капитан, прошло три недели. Вы забросили к чертям весь участок, вы одержимы этим пропавшим банком, вы проводите все семь дней в неделю за рулём, всё светлое время суток вы колесите туда-сюда, разыскивая этот банк. Он исчез, капитан, банк исчез, и мы никогда его не найдём.

Но даже если вы одержимы и не в силах избавиться от наваждения, капитан, со мной дело обстоит иначе. Вы сняли меня с ночных дежурств, а мне нравились ночные дежурства, нравилось сидеть за столом начальника в участке, а вы посадили туда вместо меня этого болвана Шлумгарда, который и сам не знает, что делает, а в итоге весь моральный дух испарился к чертям. Если я когда-нибудь снова приступлю к своим обычным обязанностям, то окажется, что Шлумгард свёл на нет всё, что я пытался наладить.

Но главное — прошло три недели, капитан. Нью-йоркская городская полиция взаимодействовала с нами только четверо суток. Значит, в любую на протяжении последних двух с половиной недель банк могли увезти из подведомственного нам района. Стало быть, сейчас он может оказаться в любой точке земного шара. Я знаю вашу версию, капитан. Вы считаете, что в первую ночь банк где-то спрятали, за сутки или двое жулики опустошили сейф и смылись, а фургон бросили. Но даже если вы правы, какой нам в этом прок? Если они спрятали банк так надёжно, что мы не смогли найти его в первые дни, когда в нашем распоряжении были поисковые партии, которые прочёсывали весь остров, то сейчас, спустя три недели, мы его и подавно не найдём, коль скоро нас только двое, и мы колесим на машине.

Вот почему, капитан, я должен сообщить вам, что принял решение. Если вам хочется и дальше искать этот банк, дело ваше. Но либо вы позволите мне вернуться к исполнению моих обычных обязанностей, либо я буду вынужден обратиться к комиссару. Послушайте, капитан, я сопровождал вас во время всех ваших…»

— Вы что-то сказали?

Лейтенант вздрогнул, повернул голову и уставился на капитана.

— Что? Что?

Капитан Димер посмотрел на него, потом опять вперил взор в дорогу.

— Мне послышалось, будто вы что-то сказали.

— Нет, сэр.

— Что ж, тогда смотрите в оба.

— Да, сэр.

Лейтенант выглянул в боковое окно, хотя и не питал никаких надежд. Они поднимались в гору, впереди маячила вывеска ресторана Маккея. Лейтенант запомнил обещанный ему бесплатный чизбургер и улыбнулся. Он уже собирался повернуться к капитану и предложить остановиться перекусить, но тут увидел, что забегаловка опять исчезла.

— Будь я проклят, — сказал лейтенант.

— Что?

— Забегаловка, сэр, — объяснил лейтенант, когда они проезжали мимо. — Они уже вышли из дела.

— Ну и что? — Похоже, капитана это не интересовало.

— Даже быстрее, чем я думал, — сказал лейтенант, оглядываясь на площадку, где прежде стояла забегаловка.

— Мы ищем банк, а не забегаловку, — напомнил капитан.

— Да, сэр. — Лейтенант опять устремил взор вперёд и принялся оглядывать сельскую местность. — Я знал, что они прогорят!

×