Тропою духов, стр. 1

Мадлен БЕЙКЕР

ТРОПОЮ ДУХОВ

С любовью и уважением посвящается моему драгоценному Дэвиду.

Нам так не хватало тебя, когда ты отсутствовал, и мы были всегда так счастливы, когда ты возвращался!

Высокий, гордый, несравненный —
Из бронзы будто бы отлит.
О память сердца — дар бесценный —
Любимый образ сохранит.
Неужто нет его со мною,
У смерти на него права?
Что делать мне с больной душою,
Как жить теперь без божества? 
Покинул он мир этот бурный,
И к звездам все ведут пути.
Давно ль заката свет пурпурный
Мерцал на бронзовой груди? 
Растаял рыцарь в вышине
И лишь печаль оставил мне.
Бесстрастное лицо сурово,
Как в нем увидеть что-нибудь? 
В глаза его смотрю я снова,
Но если в душу заглянуть!
В ней гордость и любовь без края
К индейцам коренных племен. 
И не нужна земля иная
Тому, кто в этой был рожден.
Глаза грустны, а взгляд так тих,
И слезы вдруг блеснули в них. 
В борьбе за землю дорогую
Ни сил, ни крови не жалел,
Тиранов армию большую
Он все-таки не одолел. 
Их легион, а он один…
Где ты, Лакоты верный сын?
Мэри Лу ВонМитер

Глава 1

— Ее здесь нет.

Черный Ястреб хмуро взглянул на старика-шамана, сидевшего напротив.

— Нет? Не понимаю.

— Ее здесь нет. Этой женщины нет среди людей.

Черный Ястреб на мгновение потерял дар речи. Нет среди людей. Как это понимать? Но прежде чем он успел задать вопрос, Волчье Сердце — мудрый, старый шаман — наклонился к нему, пристально всматриваясь в Черного Ястреба. Взгляд его темных глаз, казалось, проникал в самую душу юноши:

— Достаточно ли ты смел?

Черный Ястреб резко вскинул голову, придя в замешательство от такого вопроса. Затем с неким подобием улыбки он поднес руку к ожерелью на шее из медвежьих когтей, провел загрубевшим большим пальцем по рваным краям рубцов, алевшим на груди, — следам обряда Танца Солнца.

Волчье Сердце понимающе кивнул:

— Ты сильный. Ты убил матохота [1] и принес свою кровь и страдания на алтарь Вэкэн Танка, но вновь спрошу тебя, Черный Ястреб. Достаточно ли у тебя храбрости?

Рывком, на диво гибким и стремительным для такого великана, Черный Ястреб вскочил на ноги, в ярости сжав кулаки и бросив свирепый взгляд на шамана:

— Что-то я не пойму твоих вопросов, — он ударил себя кулаком в грудь. — Я — Черный Ястреб, я доказал свою отвагу в Танце Солнца у Жертвенного Столба [2]. Я выиграл сражение и снял скальпы с наших врагов — кроу и пауни. [3] Так к чему эти вопросы о моей храбрости?

Волчье Сердце кивнул, не обращая внимания на вспышку юноши, и спустя мгновение Черный Ястреб снова сел на место.

Старик глубоко вздохнул и медленно сделал выдох. Когда он вновь заговорил, то очень тщательно подбирал слова:

—Мои глаза и уши всегда открыты, Кетэн, и служат нашему племени больше сорока лет, но с каждым днем мне все труднее стоять на страже интересов Лакоты. Мои ноги слабеют, глаза меркнут; лишь сердце бьется с прежней силой.

Шаман смолк и некоторое время сидел, закрыв глаза. Черный Ястреб ждал, не нарушая молчания.

— Это тяжкое время для нашего племени, — продолжал Волчье Сердце. — Я чую, — вот-вот нагрянут васичи. Они, подобно летним степным травам, накроют страну Пятнистого Орла. Наше племя чтит тебя как нового вождя. И потому я вновь спрошу тебя, Черный Ястреб: достаточно ли ты отважен? Достанет ли тебе храбрости отправиться Тропой Духов и понять, что сулит нам будущее? Хватит ли тебе сил для такого пути? Так ли ты храбр, чтобы войти в Священную Пещеру и найти обитающего там призрака?

Черный Ястреб взглянул на Волчье Сердце, удивившись, что в жилище вдруг похолодало. Может, то потух очаг в вигваме, а быть может, было что-то в словах старого шамана, что заставило застыть кровь в жилах юноши?

Пещера Тропы Духов. Эта притча была неразрывно связана с историей племени, но он не знал ни одного, кто вошел бы в Священную Пещеру и вернулся, живым, чтобы поведать о тамошних чудесах…

Воин испытующе взглянул на старика:

— Ты сам побывал в Священной Пещере! Вот откуда ты узнал об опасности, что грозила нам два лета тому назад, и о вторжении васичи.

Волчье Сердце кивнул:

—Я боюсь еще худших бед. Пусть твои глаза и ноги послужат мне. Ведь мои отказались служить.

Черный Ястреб поднял руку к ожерелью на шее, собранному из медвежьих когтей. Мужество бывает разным. Обладал ли он тою отвагою, что позволит пройти Тропою Духов навстречу неведомой и оттого еще более пугающей опасности?

Гордые слова, произнесенные незадолго до того, застряли у него в горле.

— Тебе не надо отвечать сразу, — мягко заметил старик. — Это трудный выбор, но помни — я прошу не для себя, а для нашего народа!

Глава 2

Покинув вигвам шамана, Черный Ястреб оседлал коня и поскакал на холмы. Ему нужно было обдумать все без помех.

Юноша не сдерживал жеребца, и Вохитика, горячий конь, бежал легко, не ведая усталости и взбираясь все круче и круче по степным холмам, подобно орлу, воспаряющему в поднебесье.

Слова шамана не выходили у молодого индейца из головы. Он знал ответ. То, к чему призывал Волчье Сердце, наверное, было нелегко, но то была великая честь — и взгляд старого шамана, полный веры в него, Черного Ястреба, выражал это.

Волчье Сердце вверял ему свое дело, огромную ответственность нес теперь Черный Ястреб, и он готов был отправиться в Пещеру Тропы Духов, когда придет время, и заглянуть в неведомое.

Черный Ястреб остановил Вохитика у гребня высокой горы. Именно здесь он впервые увидел Женщину-Призрака. Тогда ему было четырнадцать, и он с жаром выполнял обряд. В то время он жаждал стать достойным воином. Даже теперь, одиннадцать весен спустя, он ясно помнил тот день.

Это был вэцуетеказа ви — месяц спелых ягод. Небо казалось прозрачно-голубым, теплый воздух ласкал кожу. Почти обнаженный, юноша стоял на выделанном матерью одеяле. Руки были воздеты к небу, голова откинута назад, он обратил взор к солнцу. Три ночи и четыре дня он ожидал знамения. Он выпускал дым из священной трубки во все четыре стороны света, а также и к Матери-Земле, и к Великому Духу в небеса, но тщетно — ничто не открылось ни глазу, ни слуху юноши.

Ослабев от голода, томимый жаждою, он вознес горячую молитву к Вэкэн Танка, умоляя о видении, что станет его «тайным помощником» и будет сопровождать всю жизнь. Юноша был близок к отчаянью, и в эту самую минуту на него упала тень Великого Черного Ястреба. Зачарованный, он пристально смотрел на тень; и постепенно его существо было полностью объято ею. Теперь юноша обладал и ногами, и крыльями, и волосами, и опереньем. Он мог смотреть так далеко, словно имел ястребиные глаза. Время перестало существовать, и юноша ощутил себя парящим в воздухе, скользящим за ветром в синеве.

вернуться

1

В конце книги дан краткий словарь языка индейцев сиу.

вернуться

2

Обряд истязания плоти у индейцев: на груди делались надрезы на коже, и под нее продевались ремни, которые привязывались к столбу. Индеец плясал, причиняя себе боль.

вернуться

3

Кроу и пауни — враждебные племена.

×