Миссия в ионическом море (ЛП), стр. 90

Другие и все морские пехотинцы делали всё возможное, атакуя сквозь окна кормовой каюты и гакаборт.

Это была обычная яростная свалка в ближнем бою с криками и толчеей в ограниченном пространстве, невозможностью двигаться, как из-за друзей, так и из-за врагов. Никакого фехтования - толчки, тычки, опасные удары, быстрые выпады в суматохе, удары коротким оружием и ногами. С обеих сторон - противостояние силы и морального духа.

Масса колыхалась туда-сюда: тюрбаны, тюбетейки, желтые, налитые кровью глаза. Смуглые бородатые лица с одной стороны, бледные - с другой, но с обеих сторон - неприкрытая жажда убийства. Яростная масса людей, находящихся в крайнем напряжении, иногда расчищалось пространство для короткого всплеска часто смертельной схватки один на один, потом снова смыкалось, противники лицом к лицу, грудь в грудь, касаясь друг друга.

И ни одна из сторон никак не могла получить явного преимущества. Сотне людей Джека удалось отвоевать несколько ярдов для битвы, однако затем их остановили. Тех же, кто находился за кормой, похоже, отбросили с занятых позиций.

Джек получил две или три раны - жгучий удар пистолетной пулей по ребрам, полуотраженный сабельный удар с другого бока, когда Дэвис чуть не свалил его, задев обухом своего тесака и раскроив ему лоб, и точно знал, что сам сделал несколько успешных выпадов.

И все время Джек высматривал Мустафу, которого никак не мог найти, хотя и слышал его мощный голос.

Внезапно, когда некоторые турки, всё еще сражаясь, подались назад, перед ними образовалось свободное пространство. Справа от Джека Пуллингс бросился в это пространство, ударил саблей своего противника, запнулся о рым-болт и упал.

На доли секунды его простодушное лицо было обращено к Джеку, а потом турецкая сабля мелькнула вниз, и сражение снова возобновилось.

- Нет, нет, нет! - заорал Джек, с огромной силой рванув вперед. Держа тяжелую саблю двумя руками и не пытаясь как-то защититься, он рубил и колол, стоя над телом Пуллингса.

Теперь противник рассыпался перед его дикой яростью, турки отступили, и моральное преимущество восстановилось. Крикнув Дэвису помочь, встать на страже и перенести тело под лестницу, Джек, поддерживаемый остальными, атаковал корму.

В это же время морские пехотинцы, сброшенные с кормы и теперь переформировавшие строй, с грохотом атаковали по обоим проходам с примкнутыми штыками.

Толпа турок поредела, некоторые бежали, большая часть постепенно отступала к гакаборту, и здесь, позади шатающейся бизань-мачты, сидел Мустафа за столом, заваленным пистолетами, в основном разряженными. Чуть раньше он сломал ногу, и теперь положил ее на окровавленный барабан.

Двое его офицеров схватили его за руки, а третий крикнул Джеку: "Мы сдаемся". Это был Улусан, поднимавшийся на борт "Сюрприза" с Мустафой: он шагнул вперед, спустил флаг и снял его.

Остальные наконец заставили Мустафу бросить свою саблю: Улусан обернул вокруг нее флаг и в тягостной тишине протянул это Джеку. Мустафа, хватаясь за стол, вскочил и во вспышке ярости или горя бросился на палубу, как молот ударившись головой о доски.

Джек посмотрел на него с холодным безразличием.

- Рад за вас, сэр, - произнес, подойдя, Моуэт. - Вы все же прошли по тому же мосту, что и Нельсон.

Джек повернул к нему своё бледное, окаменевшее лицо.

- Ты видел Пуллингса? - спросил он.

- Да, сэр, - удивленно ответил Моуэт, - он безвозвратно изорвал мундир и от удара по голове плохо соображает, но, полагаю, это его не огорчило.

- Вы бы лучше вернулись на ту посудину, сэр, - сказал Бонден вполголоса, держа знамя и офицерские сабли под мышкой. - Эта собирается отплыть в лучший мир.

×