Спасенный любовью, стр. 2

— Деловое предложение? — От Элинор Рамзи?! Боже, спаси и помилуй! — Какое именно предложение?

Элинор устремила взгляд на высокие здания, что тянулись по обеим сторонам Гросвенор-стрит. Помолчав, пробормотала:

— Как же давно я не была в Лондоне… И как давно не проводила здесь сезон. Очень хочется снова всех увидеть. О Боже! А это не леди Маунтгроув? Она, конечно же! Здравствуйте, Маргарет! — Элинор с улыбкой помахала полной женщине, выходившей из кареты перед одним из особняков.

Леди Маунтгроув — известная сплетница — округлила губы буквой «о». Ее пристальный взгляд, казалось, схватывал каждую деталь облика леди Элинор Рамзи, махавшей ей из экипажа герцога Килморгана. Наконец она подняла руку в приветствии и тоже улыбнулась.

— Боже, не видела ее сотню лет, — проговорила Элинор, вновь откидываясь на спинку сиденья, когда они покатили дальше. — А ее дочери, должно быть, совсем взрослые… Они уже выходят в свет?

Герцог пожал плечами:

— Не имею ни малейшего представления.

— В самом деле, Харт? Но ведь ты самый желанный холостяк во всей Британии. Может быть, даже во всей Британской империи.

Он снова нахмурился.

— Я вдовец, а не холостяк.

— Но ты — герцог. Причем герцог, не связанный брачными узами. И скоро ты станешь самым могущественным человеком в стране — может быть, и в мире. Тебе пора снова подумать о женитьбе.

Она опять улыбнулась, и ее губы… О, они были такими соблазнительными! Мужчина, который бросил ее, наверное, был ненормальным. Он, Харт, до сих пор помнил тот день, когда это сделал, и до сих пор чувствовал удар кольца в свою грудь, когда она в ярости швырнула его ему.

Ему не следовало отпускать ее — нужно было побежать за ней и навсегда привязать к себе. Но он тогда был молодой и гордый, уверенный, что ему все дозволено…

— Эл, расскажи, как ты?.. — пробормотал герцог.

— Ну, все так же. Как и прежде. А отец по-прежнему пишет свои книги. Я оставила его развлекаться в Британском музее, где он сейчас изучает египетскую коллекцию. Надеюсь, что он не начал вскрывать мумии.

«А ведь может!» — с усмешкой подумал Харт. Алек Рамзи обладал пытливым умом, и никто не смог бы остановить его — ни Господь Бог, ни музейные хранители.

— Вот мы и приехали. — Ландо остановилось, и Элинор повернула голову, чтобы взглянуть на дом Харта на Гросвенор-сквер. — О, я вижу в окне твоего мажордома. Похоже, он немного испуган. Не будь с беднягой слишком строгим, ладно? — Она подала руку слуге, выскочившему из дома, чтобы помочь ей выбраться из коляски. — Еще раз здравствуй, Франклин. Как видишь, я нашла его. Я сказала ему, что ты очень вырос. Слышала, что ты женился. Уже обзавелся сыном?

Франклин расплылся в улыбке.

— Да, ваша милость. Ему уже три, и от него нет никакого покоя.

Элинор рассмеялась.

— Но это значит, что он крепкий и здоровый. — Она похлопала парня по руке. — Поздравляю. — Танцующей походкой Элинор направилась к дому (Харт выпрыгнул из ландо следом за ней) и воскликнула: — Миссис Мейхью, как я рада вас видеть!

Герцог вошел в дом и увидел, как его гостья протягивает руку экономке. Женщины поздоровались и тотчас завели разговор о рецептах.

Минуту спустя Элинор направилась к лестнице, и Харт, следуя за ней, бросил на ходу Франклину шляпу и сюртук. Он уже собирался проводить гостью в переднюю гостиную, но тут с верхнего этажа сбежал огромный шотландец в истертом до дыр килте и в заляпанных краской сапогах.

— Надеюсь, ты не возражаешь, Харт! — закричал Мак Маккензи. — Я привез шалунов, а сам устроился писать в одной из твоих свободных спален. Изабелла наняла декораторов, и ты не поверишь, какой… — Мак запнулся, и на его лице отразилась радость. — О, Элинор Рамзи, собственной персоной! Какого дьявола ты здесь делаешь?!

Сбежав с последних ступенек лестницы, Мак оторвал Элинор от пола и сжал в своих медвежьих объятиях. А она поцеловала его в щеку.

— Здравствуй, Мак. Я приехала, чтобы действовать на нервы твоему старшему братцу.

— Вот и хорошо. Его не мешало бы позлить. — Мак поставил Элинор на пол. Его глаза сияли. — Как закончишь, Эл, поднимайся к нам, взглянешь на малышей. Я не пишу их, потому что они не сидят на месте. Сейчас наношу завершающие мазки на картину с лошадью для Кэма. Цветущий в Ночи Жасмин — его новый чемпион.

— Да, я слышала о его успехах. — Приподнявшись на цыпочки, Элинор еще раз поцеловала Мака в щеку. — А это — для Изабеллы, а также для Эйми, Эйлин и Роберта. — Чмок, чмок, чмок.

Облокотившись о перила, Харт проворчал:

— Так мы когда-нибудь обсудим твое предложение?

— Предложение?! — оживился Мак. — Звучит интригующе!

— Помолчи, пожалуйста, — буркнул Харт.

Сверху донесся пронзительный крик, отчаянный и безысходный — словно наступил Армагеддон. Мак улыбнулся во всю ширь рта и затрусил вверх по ступенькам.

— Папочка идет, шалунишки! — оповестил он. — Если будете хорошо себя вести, к вам на чай придет тетя Элинор!

Визг и крики продолжались, пока Мак не добрался до комнаты, из которой они доносились. Когда же дети успокоились, Элинор с улыбкой заметила:

— Я всегда знала, что из Мака получится хороший отец. Что ж, идем?

Не дожидаясь Харта, Элинор повернулась и направилась в кабинет; она хорошо помнила расположение комнат в его доме.

Переступив порог, Элинор заметила, что в этой комнате практически ничего не изменилось. Стены были облицованы все теми же темными панелями, а книжные шкафы до потолка заполняли вроде бы все те же книги. Даже массивный письменный стол, когда-то принадлежавший отцу Харта, по-прежнему стоял посреди комнаты. Да и на полу лежал прежний ковер, хотя у камина дремал уже другой пес — Бен, если ей не изменяла память. Бен не открыл глаз, когда они вошли, и его тихое сопение сливалось с потрескиванием огня в камине.

Харт коснулся локтя гостьи, чтобы проводить в другой конец комнаты. Усадив ее в кресло, он занял свое место за столом, взмахнув подолом килта, из-под которого показались колени (любой, кто считал килт не мужским видом одежды, никогда не видел в нем Харта Маккензи!).

Улыбнувшись, Элинор проговорила:

— Знаешь, Харт, если ты планируешь стать первым министром, тебе стоит подумать о замене мебели. Эта уже вышла из моды.

— Черт с ней, с мебелью. Так что же заставило тебя притащиться сюда с отцом из Шотландии?

— Беспокойство за тебя. Мне невыносимо думать, что ты, возможно, все потеряешь. Я целую неделю не могла уснуть — все ломала голову над тем, как тебе помочь. Я знаю, что мы расстались… не самым лучшим образом, но ведь это было так давно… С тех пор многое изменилось, особенно для тебя. Хочешь верь, хочешь нет, но я по-прежнему хорошо отношусь к тебе, Харт. И меня приводит в уныние мысль о том, что тебе, возможно, придется скрываться, если это выйдет наружу.

— Скрываться? — Он уставился на нее в изумлении. — О чем ты? Мое прошлое ни для кого не секрет. Да, я мерзавец и грешник, и все об этом знают. Более того, в наши дни такая репутация скорее плюс, чем минус, если хочешь стать политиком.

— Да, возможно. Но это может унизить тебя. Над тобой станут смеяться, что, безусловно, послужит препятствием для твоей…

— Элинор, прекрати! — перебил герцог в раздражении. — Скажи толком, в чем дело.

— Ах да… Думаю, тебе пора это увидеть. — Элинор порылась в кармане и вытащила оттуда небольшую картонку. Положив ее на стол, раскрыла.

Харт замер. В картонке лежала фотография, изображавшая его, еще очень молодого, в полный рост. На этом фото он стоял у стола, опираясь на него жилистой рукой. Голова же его была опущена, как будто он изучал что-то на полу. Однако уникальной фотографию делала не поза, пусть даже не совсем обычная, а кое-что другое…

Харт Маккензи был на этом снимке абсолютно голый.

Глава 2

— Откуда она у тебя? — Он пристально посмотрел на Элинор.

— От одного доброжелателя. По крайней мере так было подписано письмо. «Ат таво, кто жилаит вам дабра». Судя по всему, автор не слишком большой грамотей, хотя все же достаточно образованный, чтобы написать письмо. Но вот закончить школу ей, по-видимому, не удалось. Это, как мне кажется, женщина. Сужу по почерку…

×