Избавь свою жизнь от хлама!, стр. 3

Вещи: что это такое

Мы все время говорим о вещах. А что они собой представляют?

Вещь – отдельный предмет, изделие; например: «В сундуке полно вещей».

Так и есть. Ничего не изменилось. Мне нравится это определение. Вещь – самый неопределенный из неопределенных объектов. Мало того что вещи разнообразны, так они и неопределенны… Великолепно, не правда ли?

Итак, теперь, когда мы знаем, что такое вещи, выясним, что нельзя считать вещами.

Люди – не вещи. Домашние и дикие животные тоже не вещи. К вещам не относятся и растения. Понятие «вещь» не относится к живой природе, и этот вывод мы добавим к нашему определению.

Итак, вещи – разнообразные неопределенные неодушевленные предметы. Они накапливаются вокруг нас и следуют за нами – вот об этом мы и поговорим. О накоплении большого количества личных вещей, которые трансформируются и превращаются в массу разнообразных неопределенных неодушевленных объектов. Теперь все будет проще.

Вы и ваши вещи – не одно и то же

Как мы выяснили, вещи не дышат. По крайней мере в этом вам повезло: вы – не вещь.

Предельно ясно, не правда ли? Вы – не вещь.

Мэдисон-авеню [1] хочет заставить вас поверить в обратное. Они доказывают, что вы целиком зависите от вещей, вы ничто без своих вещей. Весьма неприятное ви?дение. И, на удивление, распространенное. Но нам известно кое-что получше.

Повторяйте за мной: «Я – не то же, что мои вещи».

Круто! Как звучит? Убедительно? Повторите.

«Я – не то же, что мои вещи». Громче! «Я – не то же, что мои вещи». Еще громче! «Я – не то же, что мои вещи».

Теперь подойдите к окну, высуньтесь в него и прокричите: «Мне сорвало башню – держите меня!»

Шутка!

Пожалуйста, не делайте так. Но я ценю вашу готовность сделать это. Вы – молодчина!

Мне хотелось бы думать, что мы можем определить, где заканчиваются наши кофточки, компьютеры или аудиозаписи и где начинаемся мы. Но многие люди не могут вы-членить себя из окружающих их предметов: стереосистема, телевизор, посуда, одежда, автомобиль… Многие понимают, что сами по себе они не стереосистема, но где-то в подсознании эта грань стирается. Они начинают чувствовать, что спортивный автомобиль – их продолжение. Не просто плоть и кровь, а выражение их рвения, таланта, успеха, проницательности и вкуса. Возможно, даже большей части их личности. И внезапно становится ясно, что частично мы определяем себя через свое имущество.

Чтобы выйти из этого состояния, не сто?ит избавляться от вещей. Это не их вина. И я не предлагаю вам лишиться всего нажитого честным трудом. Предполагаю, что в стремлении собрать вокруг себя побольше вещей мы путаем цели и собственную идентичность, самосознание или даже отчаяние.

Как часто появление новой вещи действительно меняет жизнь к лучшему? Разве что изобретение современной стиральной машины. Или колеса. А iPhone? Tickle Me Elmo [2]? Потолочный вентилятор с дистанционным управлением? Как сказать…

Компьютер, конечно, облегчил написание этой книги, но я прекрасно помню, как жил без него. Я использовал пишущую машинку. А до нее была бумага и куча ручек и карандашей. Еще я думаю, что раньше намного чаще играл в теннис и ездил на велосипеде. Поэтому давайте не будем ставить знак равенства между удобством, комфортом и революционностью. Конечно, не сто?ит утрировать и принижать ценность новых технологий, но когда дело доходит до очищения вашей жизни, мы хотим точно описать масштаб проблемы и ее влияние на наши поступки и решения.

В подростковом возрасте я коллекционировал аудиокассеты. Любил музыку. И люблю до сих пор. Должен признаться, я был завален кассетами. Да, это позволило мне раскрыться. Но и лишило меня свободного места. Некоторые кассеты я никогда не слушал: я купил их только ради красивой обложки или потому, что считал обязательным иметь в коллекции альбом какого-то исполнителя. Вас бы поразил диапазон моих музыкальных вкусов. Я возил за собой эти альбомы через весь Средний Запад долгие годы.

С книгами была та же история. Эти книги я прочитал и никогда не буду перечитывать. Книги, которые нашел в комиссионках, на улице… Как можно было пройти мимо «Над пропастью во ржи» или «Убить пересмешника», если они валялись на земле и выглядели крайне уныло? Это классика. Они заслуживают дома. Моего. Еще я надеялся, что, побывав у меня в гостях, вы сочтете меня начитанным человеком и будете относиться ко мне по-другому.

Так как я был тогда немного неорганизован, вы бы нашли у меня несколько экземпляров «Над пропастью во ржи», в беспорядке заткнутых на полки. Если бы мне действительно понадобилась какая-то книга, я перерыл бы сотни, пытаясь вспомнить обложку или корешок, чтобы сузить направление поиска. «Над пропастью во ржи» выгодно отличалась бордовой обложкой с желтым тиснением. Но не все книги было так же легко опознать.

Большинство из них уже покинули свои полки. Букинистические магазины на огромных просторах от Детройта до Чикаго стали обладателями части моей коллекции. Сегодня я покупаю книги, которые мне интересны и которые нужно прочитать. Иногда обмениваюсь литературой с друзьями. И провожу немало времени в библиотеках, забирая домой лишь те книги, которые очень хочу почитать, но не чувствую необходимости иметь их дома. Книг, которые действительно нужно приобрести, предостаточно. Поваренные книги, развлекательные, любимые и зачитанные до дыр. Книги, необходимые для работы, для учебы. Хотелось бы думать, что эта книга – одна из них. Но бывают случаи, когда взять книгу на время у друга или в библиотеке – неплохая альтернатива.

Все кассеты тоже исчезли. Некоторые я заменил на компакт-диски или MP3, но только те, которые еще слушаю. Я избавился от них задолго до того, как начал помогать другим очистить свое жизненное пространство. Если честно, опыт избавления от них был сладостно-горьким переживанием. Я любил свои кассеты, много вложил в них, и не только денег. Они были, по-моему (как и спортивный автомобиль для своего хозяина), продолжением меня – видимая, легко читаемая часть меня в мире. Теперь я знаю, что ошибался. Тогда как другие, возможно, действительно судили обо мне по моим музыкальным вкусам, я намного больше вкладывал в собственное суждение о себе.

Я – не то же, что мои вещи.

Вы – не вещи.

Мы – не вещи.

Добавлю: то, что мы думаем о себе, намного важнее, – я уверен в этом. А также в том, что никого действительно не волнует, какой у нас автомобиль, какого дизайнера мы предпочитаем, что читаем или слушаем. Кое-кого это действительно интересует. Даже больше, чем следует. Но над этим мы не властны.

Вместо того чтобы пытаться залезть в мысли друга или соседа, давайте считать, что мнение других людей о нас – не наше дело. Пока они не сочтут нужным сообщить его нам.

Если я – не то же, что мои вещи, то кто же я?

Вы когда-либо ссорились с близкими из-за вещей? Какую-то из них положили не на место. Или взяли и не вернули. Или запачкали. Или сломали… Близкий вам человек искренне сожалел? Этого было достаточно? (Мало кому приятно терять или ломать чужое имущество, но всякое бывает…) В итоге вы пообещали себе больше никогда никому ничего не давать. А может, пошли дальше и решили больше не пускать виновного в свой дом, поскольку даже под вашим пристальным надзором тоже может случиться неприятность…

Вы можете сколько угодно думать, что вам принадлежит нечто, но когда вы покинете этот мир, то, где бы вы ни были, вещи, которыми вы себя окружили, останутся здесь и достанутся кому-то другому. Если ваши дети, друзья или другие наследники всегда ненавидели некую вещь, она отправится в мусорное ведро. Как вам такая картинка? Отрезвляет? Представьте на минуту вещь, к которой вы больше всего привязаны. Посмотрите на нее. Почувствуйте ее. Подержите ее. А теперь вообразите, что она сломана и лежит в мусорном ведре. Каково?!

Если это неизбежно, что с этим поделаешь? Завещания и дополнения к нему не помогут. Покинув этот мир, мы не сможем контролировать то, что произойдет с нашим имуществом. И хотя мы, несомненно, слышали это не раз, пора уже усвоить урок.

вернуться

1

Улица в Нью-Йорке. В XIX–XX веках на Мэдисон-авеню располагались офисы основных рекламных агентств США, вследствие чего название улицы стало нарицательным обозначением американской рекламной индустрии в целом. Прим. ред.

вернуться

2

Мягкая игрушка, персонаж детской телепередачи «Улица Сезам». Прим. ред.

×