Любой ценой, стр. 1

Карен Хокинс

Любой ценой

Глава 1

Мужчины семьи Херст разбросаны по всему свету. Тебя задерживает в плену какой-то ужасный султан, который не желает освобождать тебя, пока мы не передадим ему загадочную шкатулку из оникса, приобретенную тобой. Уильям бороздит океаны в поисках тебя, чтобы освободить. А Роберт… (Эта часть письма закрыта большой чернильной кляксой.)

Если честно, мы не знаем, где Роберт. В последний раз, когда мы о нем слышали, он гнался по дебрям Шотландии за какой-то рыжеволосой девицей в попытке разгадать некую тайну.

Вообще-то странно, что из вас троих я больше всего беспокоюсь о Роберте.

Из письма Мэри Херст брату Майклу, датированного двумя неделями ранее

* * *

Бонниригг,Шотландия

16 июля 1822 года

Мистер Бэнкрофт вышел на широкую каменную террасу и тяжело вздохнул, увидев, что густой туман окутал деревья и озеро.

– Шотландия! – сказал он с отвращением и наклонился, чтобы стереть носовым платком, уже и так мокрым от влажного воздуха, капли воды с ботинок. – Кому может прийти в голову идея жить в таком климате?

Он достал из кармана сигару, надеясь, что тепло от нее немного развеет холод и сырость. Но, пощупав сигару, воскликнул:

– Черт! И она сырая! Будь проклята эта насквозь промокшая…

– Полегче, мой дорогой Бэнкрофт.

Банкир обернулся:

– Мистер Херст! Я… я… – Он бросил взгляд на дом. – Что-то вы рано. Торги начнутся не ранее полудня, и вообще мы еще не готовы…

– Попробую догадаться. Вещи еще не разложены, некоторые даже не распакованы, витрины еще не освещены, и так далее, и так далее. – Роберт Херст повесил на согнутую руку трость с серебряным набалдашником и снял перчатки. – Я прав?

Банкир кивнул, с восхищением отметив про себя, как идеально сидит на Роберте пальто. Ему даже стало немного неловко от собственного неуклюжего, мешковатого наряда.

Роберт неторопливо достал из левого внутреннего кармана монокль и оглянулся на силуэт дома в тумане.

– Значит, это и есть знаменитый Макдоналд-Хаус. Жаль, что он тоже не продается.

– Новый виконт, возможно, и продал бы его, если бы дом не был заложен. Поэтому виконту придется довольствоваться распродажей его содержимого. – Бэнкрофт покосился на Херста. – Я не удивился, встретив здесь вас. В этом доме много артефактов из Древней Греции, Египта, Месопотамии…

– Я совершенно точно знаю, что́ будет продано, – сухо заметил Херст, но в его глазах появился насмешливый блеск. – Я получил ваше письмо на прошлой неделе. Ваш каталог был весьма точен, за что я вас благодарю.

Бэнкрофт засмеялся:

– Я не должен был давать вам подобное преимущество, но мы с вами уже так долго сотрудничаем, что я подумал, это будет честно.

– Вы оказали мне честь, – серьезно ответил Херст, раскачивая на пальце цепочку с моноклем. – Так же, как графу Эрроллу, получившему точную копию того же письма.

Улыбка застыла на лице Бэнкрофта.

– М-милорд?

– А также лорду Килдру, мистеру Бартоломью и бог знает кому еще.

– О, я не… То есть я хочу сказать… Я никогда не хотел, чтобы кто-нибудь подумал…

– Прошу вас, не надо мне ничего объяснять, – успокаивающим тоном сказал Роберт. – Вы просто хотели обеспечить хорошее число претендентов, что было бы затруднительно в этой Богом забытой части страны. Шотландия такая… шотландская.

Банкир облегченно хихикнул:

– Да. Это точно. – Встретив такое понимание со стороны своего клиента, банкир вдруг проникся к нему теплым чувством. – Поверьте, будь по-моему, я бы известил о торгах только вас. – Он положил ладонь на руку Херста.

Мистер Херст вставил в глаз монокль и воззрился на руку банкира.

Покраснев, Бэнкрофт сразу же убрал свою руку.

Мистер Херст вынул монокль и стал постукивать им по ладони.

– Жаль, что ваше письмо привлекло внимание многих людей. Но если я не позволил такой вопиющей ошибке смутить меня настолько, чтобы не приехать, то другие, очевидно, оказались более щепетильными.

Бэнкрофт явно пал духом, хотя и старался этого не показывать.

– Вот как, сэр?

– Мой новый зять, граф Эрролл, твердо заявил, что у него есть гораздо более важные дела, чем поездка в Шотландию.

– О! Как же так?

– Да, он так и сказал. А лорд Йелстом поклялся, что больше никогда не будет присутствовать ни на одном из ваших аукционов, если только его не поволокут туда дикие кони. Впрочем, я считаю, что это уж слишком.

Мистер Бэнкрофт достал свой влажный носовой платок и вытер еще более влажный лоб.

– Килдру, Бартоломью, Чилдон, Макком, Сазерленд – все говорили то же самое, так что я не буду докучать вам подробностями.

– Благодарю вас, – еле слышно ответил Бэнкрофт.

Мистер Херст поморщился:

– Так что если вдуматься, то получается, что я единственный покупатель из Лондона.

Мистер Бэнкрофт бросил мрачный взгляд на густой туман, низко клубившийся над газоном и уже захвативший террасу. Он уже две недели жил в этом доме, но солнце видел лишь однажды, да и то всего часа два, не больше. Он не был уверен, сможет ли справиться с разочарованием, которое у него явно вызовут предстоящие торги.

– Виконт настоятельно требовал, чтобы я действовал быстро, но я, видимо, слишком поспешил.

– Именно это я и сказал всем остальным. «Можете не сомневаться, – сказал я им. – Бэнкрофта заставили написать эти глупые письма. Он не настолько хитер и изворотлив, чтобы обманом уверять нас, что мы все – его любимые клиенты».

– Разумеется, нет. Но вы по крайней мере приехали, сэр. Я вполне удовлетворен этим.

– И к тому же я приехал не с пустыми карманами.

Бэнкрофт просиял. Мистер Херст был самым известным и лучшим покупателем и продавцом антиквариата в Англии. Трудно было поверить, что этот красивый, модно одетый джентльмен был сыном бедного викария, а также служащим министерства внутренних дел. Это был еще один пример того, как изменились времена за последние двадцать лет.

Когда-то модники с презрением относились к своим общественным обязанностям, и все знали, чего от них ожидать. Теперь же стало почти требованием, чтобы каждый член общества имел какое-нибудь дело или занятие, и это привело к тому, что аристократам приходилось общаться с теми, кто был ниже по происхождению. Двадцать лет назад, безусловно, было бы необычно, чтобы сын викария стал «законодателем мод», а сейчас мистер Роберт Херст совершенно точно подходил под это определение.

Правда, многие годы ходили слухи, что сам Браммелл, по прозвищу Франт, бывший фаворит принца-регента, был сыном камердинера. Происхождение Браммелла было окутано тайной, поскольку он весьма умело не выставлял себя напоказ. А Херст и его отпрыски, наоборот, очень легко признавались в своем незнатном происхождении. А что удивляло больше всего, так это то, что при почти полном отсутствии приданого и каких-либо связей в обществе все сестры Херст вышли замуж за аристократов. Хотя надо признать, что все члены семьи Херст обладали привлекательной внешностью и неоспоримым прекрасным вкусом, чего часто недоставало тем, кто родился знатным и богатым.

Бэнкрофт исподтишка наблюдал за своим клиентом. Херст, в отличие от впавшего в немилость и отвергнутого Браммелла, был более доступен в обращении. Для такого человека, как Бэнкрофт, знакомство с Херстом было выгодным и могло оказаться полезным в его профессии.

– Мистер Херст, я рад, что вы проделали такой долгий путь, чтобы участвовать в торгах. Вы не будете разочарованы.

– Я готов получить удовольствие от них.

– Вот и отлично.

– Но я здесь не по причине торгов. На самом деле причины две. Первая – мне нужна определенная вещь.

Бэнкрофт насторожился:

– О! И что это такое?

– Я ищу небольшую старинную шкатулку из оникса. В ваших лондонских магазинах, случайно, нет этой вещицы?

×