Возвращение, стр. 2

Я по-дружески ткнула его в бок и залезла на заднее сиденье, к девушкам. Одна из них спала, а другая читала журнал. Парни впереди часто упоминали слово «магазин»; по их мнению, современная мужская мода ни черта не стоила. Джо закатил глаза, криво усмехнулся мне в зеркало заднего вида, выжал сцепление, и мы тронулись с места, объехав стоявший впереди джип. Перед нами лежала Ломбард-стрит, ведущая прямиком к мосту Золотые Ворота.

— О господи, Джо, ты ведешь машину как настоящий итальянец!

Пришлось ухватиться за спинку переднего сиденья, чтобы не потревожить спящую девушку.

— Я и любовью занимаюсь как итальянец.

— Не сомневаюсь.

— А зря. Не мешало бы испытать меня для начала. Попробуй… Тебе понравится.

— Как-нибудь непременно, — улыбнулась я и погрузилась в собственные мысли, пока мы не добрались до моста Золотые Ворота. Этот мост неизменно подавлял меня мощью и величием. Каждый раз я задирала голову и, как ребенок, дрожала от удовольствия. Его оранжевые опоры четко вырисовывались на голубом небе, почему-то напоминая нитку, на которой болтается воздушный змей.

— Ну что, это тебе не Нью-Йорк? — фыркнул Джо, увидев на моем лице блаженную улыбку.

— Да уж. При виде вашего моста кто угодно почувствует себя деревенщиной.

— Погоди, сейчас ты его увидишь во всей красе!

Он откинулся на спинку сиденья, дернул какую-то рукоятку на потолке, и крыша плавно скользнула назад, открывая великолепную картину. Прямо над головой стоял освещенный солнцем мост Золотые Ворота, а в лицо дул свежий ветер Северной Калифорнии.

— Вот это да! Можно встать? — Зазор был уже вполне приличный.

— Можно. Только не наступи на девушек. И поглядывай, нет ли поблизости полицейских, а то они живо наклеят мне на стекло квитанцию.

Я слегка расставила ноги и выпрямилась. Джо следил за мной в зеркало. Все-таки в нем действительно было много итальянского. Как и в этом мосте! Дышалось с трудом, волосы хлестали по лицу. А над головой был… он. Мой мост. Мои горы, мое море. А сзади — мой город. Моя Калифорния. Изумительно…

Когда я села на место, Джо дернул меня за куртку:

— Что, здорово?

— Ага!

— Все вы, янки, с приветом…

Но было видно, что он доволен. Вообще в машине царила дружеская атмосфера, все думали о деле, собирались вкалывать на совесть и не филонить. Ничего подобного в нью-йоркских агентствах и редакциях журналов я не видела. В Калифорнии все было по-другому.

— Кто снимает ролик? Шэззем или Баркли?

Я знала, что фирма Шэззема принадлежит к «новой волне» и снимает большинство клипов в городе, а Баркли — самая респектабельная здешняя кинокомпания.

— Ни тот ни другой. Вот поэтому-то и съехались все «шишки». Они рвут на себе волосы. Я нашел новую фирму. Ребята молодые, но ушлые. У них пока даже и студии нет, только команда с одним чокнутым парнем во главе. С виду они лодыри и шалопаи, но вкалывают на совесть и берут недорого. Думаю, они тебе понравятся. Работать с ними можно.

Я машинально кивнула, ломая голову над тем, понравлюсь ли я им. Едва ли «шалопаям» придется по душе стилист из Нью-Йорка, даром что я не очень на него похожа.

К тому времени мы миновали Созалито, Милл-Вэлли и выехали на продуваемую ветром горную дорогу, которая вела к Стинсон-Бич. Вдалеке уже виднелись огромные деревья. Вокруг пахло эвкалиптом, и постепенно стало казаться, что мы действительно едем отдыхать на лоно природы, а не работать.

К тому времени все статисты проснулись и пришли в хорошее расположение духа. Мы обогнули гору и онемели от восторга. Появилась глубокая перспектива, горы словно сжались, неожиданно превратившись в причудливую груду скал, о которые с грохотом разбивался пенистый прибой. Все вокруг было ярко-зеленым, серо-коричневым и ослепительно голубым. В общем, рай земной.

Мы спустились с горы, распевая во все горло, а потом на всякий случай проехали дальше, за Болинас. Черт его Знает, как называлось это место. Там было еще красивее. Больше гор, больше скал, больше колорита. Я обрадовалась, что поехала с ними.

— Джилл, ты выглядишь как пацан на дне рождения…

— Умолкни, чертов даго [2] ! Это на меня место действует.

— Куда до этой красоты твоему Нью-Йорку!

— Да уж…

— То-то! — Джо одарил меня улыбкой и съехал с шоссе на пыльную колею, уводившую куда-то в холмы.

— Черт побери, где мы?

Статисты крутили головами, но ничего не было видно. Казалось, здесь не ступала нога человека. И ни следа съемочной группы.

— Потерпите минутку. Ребята три недели разыскивали что-нибудь подходящее. Фантастика! Местечко принадлежит одной бабусе, которая живет на Гавайях и сюда уже несколько лет не наведывалась. Мы уговорили ее сдать нам на денек всю эту красоту.

Доехав до поворота, мы покатились вниз, к равнине на полпути между холмами и скалами. Прибой бился о берег как бешеный, деревья на скалах трепало ветром, словно флаги. Из воды выступали мрачные скалы, от них летели такие брызги, что чуть не доставали до деревьев. Может, отдельные капли и доставали.

Я снова увидела джип. Как это они ухитрились нас обогнать? В стороне стояли трейлер с лошадьми, какая-то разбитая легковушка и потрепанный грузовичок, битком набитый хиппи. Мы поодиночке вышли из пикапа и тут же сбились в кучу, словно собрались разыграть шоу прямо на дороге.

Встревоженные «шишки» из агентства Карсона стояли чуть поодаль, уставившись в свои блокноты. Статисты тут же заскочили обратно в пикап и занялись гримом и прическами, оставив меня с Джо и группкой расхристанных парней, которые выглядели так, словно день назад сбежали из дома.

Я следила за тем, как они играючи таскали свое неподъемное оборудование. Джо стоял у кабины с каким-то высоким светловолосым малым. Сильное, мускулистое тело, густая шапка волос, широко расставленные глаза и потрясающая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки. Он тоже рассматривал меня.

— Джилл, подойди на минутку, — окликнул Джо, и я направилась к ним, пытаясь сообразить, кем бы мог быть этот мальчишка. Он выглядел младше остальных и едва ли годился кому-нибудь в начальники.

2

Даго — американское презрительное прозвище итальянца, испанца, португальца.


×