Последний шакальчик, стр. 16

– Леха, ты что, пьян?

– Нет. Слушай внимательно, ас. Я все начистоту выкладываю.

– Тебя что, Раф чем-нибудь напоил?

– Конечно. Мы кофе пили.

– Леха, ты на наркотиках. У тебя есть ствол? Отдай его мне немедленно.

– Раф роздал все пушки детишкам из АИЯС. Они придерживают оружие, пока наемники не протрезвеют. Простая мера предосторожности.

– Может, ты еще не акклиматизировался. Трудно спать, если солнце никогда не садится. Тебе следует прилечь.

– Послушай, ас. Я не какой-то там паршивый слабак, который не знает, когда он на кислоте. Правила обычных людей просто ко мне неприменимы, вот и все. Я не обычный мужик. Я – Легги Старлитц, я – очень, очень странный парень. Вот почему я обычно оказываюсь в подобных ситуациях. – Старлитц провел ладонью по потному скальпу. – Помнишь ту мафиозную цыпочку, какую ты закадрил в Азербайджане?

Хохлов помедлил, чтобы порыться в памяти.

– Ты имеешь в виду милую и очаровательную Тамару Ахмедовну?

– Ее самую. Жену секретаря обкома. Я был откровенен с Тамарой ровно в такой же ситуации. Я ей прямо сказал, что ее мирок разваливается на части. Я не мог сказать ей почему, я просто знал. В то время она мне тоже не поверила. Точно так же, как ты не веришь мне сейчас. Знаешь, где сейчас Тамара Ахмедовна? Торгует подержанными автомашинами в Лос-Анджелесе.

Хохлов побледнел.

– Ладно, – сказал он и выхватил из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон. – Не говори мне ничего больше. Понимаю, у тебя дурные предчувствия. Дай мне сделать пару звонков.

– Хочешь телефон Тамары?

– Нет. Не уходи. И не сделай ничего опрометчивого. Все, о чем я прошу, – просто дай мне кое с кем связаться.

Хохлов начал торопливо набирать цифры.

Старлитц прошел мимо сауны. Четверо расчувствовавшихся пьяных в чем мать родила выскочили из домика и побрели, шатаясь, по тропке перед ним. Их бледные потные шкуры были улеплены мятыми березовыми листьями от финских веников. С экстатическим уханьем двусмысленной боли они бросились в холодное море.

Где-то внутри товарищи по Новому Мировому Порядку распевали «Старое доброе время» [2] . Русские никак не могли попасть в такт.

* * *

Раф с наслаждением дремал на криволинейном диване от Аалто, когда его разбудили Хохлов и Старлитц.

– Нас предали, – объявил Хохлов.

– Да? – сонно переспросил Раф. – Где? Кто предатель?

– К несчастью, вышестоящие.

Раф, протирая глаза, задумался:

– Почему ты так говоришь?

– Им очень понравилась наша идея, – сказал Хохлов. – А потому они ее у нас украли.

– Интеллектуальное пиратство, приятель, – пояснил Старлитц. – Дрянной у нас мирок.

– С Аландами покончено, – продолжал Хохлов. – Высшие круги Организации решили, что мы проявляем слишком много инициативы. Они желают пожестче контролировать такую роскошную идею. Наши финские хакеры попрыгали за борт и перешли к ним. Они перемаршрутизировали все «саны» на Калининград.

– А где это, Калининград? – спросил Раф.

– Это дурацкий клочок России по ту сторону всех трех независимых балтийских государств, – с готовностью объяснил Старлитц. – Они говорят, что превратят Калининград в новый русский Гонконг. Старый Гонконг вот-вот сожрут и переварят китайцы, так что мафия решила, что пора России породить свой собственный. Они превратят этот крохотный аванпост в Балтийскую беспошлинную зону, она же европейское буферное микрогосударство. Нашим финским хакеришкам они платят втрое против нашего плюс авиабилет.

– Всемирный банк помогает им кредитами на развитие, – вмешался Хохлов. – Всемирный банк просто без ума от их идеи с Калининградом.

– Плюс Европейский союз, приятель. Европейцам только и подавай что беспошлинные зоны.

– И финны тоже, – сказал Хохлов. – Вот что самое худшее. Финны нас продали. Россия раньше должна была по две сотни долларов на каждого финна. В обмен на списание с долга каких-то дрянных пятидесяти миллионов долларов мои боссы всех нас сдали финнам. Они рассказали финнам о наших планах, и они продали нас, как если б мы были какой-нибудь паршивой танковой дивизией. Финская группа уничтожения уже вылетела прямо сюда, чтобы нас прикончить.

Круглое мясистое лицо Рафа потемнело от ярости.

– Так, значит, вы предали нас, Хохлов?

– Это мои боссы пустили нас под откос, – стойко ответил Хохлов. – По сути, я вычищен. Меня вышибли из Организации. Наша идея понравилась им гораздо больше, чем им нравился я. Так что я буду пущен в расход. Я труп.

Раф повернулся к Старлитцу:

– За это мне придется пристрелить Булата Романовича. Ты, надеюсь, это понимаешь?

– А у тебя что, есть пушка, приятель? – вопросительно поднял брови Старлитц.

– Оружие у Айно. – Спрыгнув с дивана, Раф бросился вон из комнаты отдыха.

Хохлов и Старлитц поспешно последовали за ним.

– Ты позволишь ему застрелить меня? – краем рта спросил Хохлов. – Послушай, парень выполнил свои обязательства. Он всегда выполнял свое вовремя и по инструкции.

Айно они застали в подвале одну. При ней было старое ружье для охоты на лосей.

– Где арсенал? – потребовал Раф.

– Я приказала Матти и Йорме увезти все оружие с этого участка. Твои наемники – ужасающие скоты, Раф.

– Ну конечно, они скоты, – отозвался террорист. – Вот почему они идут за Шакалом. Одолжи мне на минуту ружье, дорогая. Мне нужно пристрелить этого русского.

Айно загнала в казенник патрон размером с большой палец и встала:

– Это мое любимое ружье. Я никому его не отдам.

– Тогда пристрели его сама, – сказал Раф, ловко отступая на полшага. – Его мафиози сорвали программу Движения. Они предали нас финским угнетателям.

– С материка летит полиция, – вмешался Старлитц. – Все кончено. Пора разбегаться, девочка. Пора убираться отсюда.

Айно не обратила на него ни малейшего внимания.

– Я же говорила тебе, что русским нельзя доверять, – сказала она Рафу. Она побелела как полотно, но держала себя в руках. – Какое отношение к Финляндии имеют эти американские наемники? Мы б легко со всем справились, если б не твои амбиции.

2

«Auld Lang Syne» – песня, которой по традиции заканчивается встреча друзей, собрание и т.п. (прим. пер.)


×