Меч и Цепь, стр. 3

– Риват'эд! – Раскатистые звуки эрендра легко скатывались с его языка. – Остановитесь.

Вожак, кряжистый бородач, ответил ему на том же языке.

– Это не твое дело, – проговорил он, направляя коня к Карлу. – Раб является собственностью лорда Мехлэна Метрейльского, которому мы и служим, – закон о правах на потерянную собственность тут не работает.

Эллегон что-то сказал.

«Тяни время. Просто тяни время», – еле расслышал Карл.

Вряд ли он сможет тянуть его долго. Младший из арбалетчиков уже отвязал арбалет и теперь тянулся к деревянному колчану на луке своего седла – за болтом.

Но попробовать все же стоило,

– Ты! – рявкнул он на эрендра. – Только тронь тетиву – я отберу у тебя арбалет и тебя же этой тетивой придушу! – Самый высокий из четверки был на голову ниже Карла; возможно, удастся на какое-то время припугнуть их, а там, глядишь, все и обойдется.

Светловолосый мальчишка-стрелок ухмыльнулся.

– Ой ли!.. – с насмешливым недоверием протянул он. Тем не менее его пальцы, нашаривавшие болт, замерли.

Отлично. Еще пару минут.

– Вот теперь поговорим. – Карл приспустил кончик меча.

Он прислушался к звукам за спиной. Ничего, кроме цоканья копыт вскочившей лошади беглеца. Раб делает вид, что без сознания, – в лучшем случае.

В лучшем случае…

Да гори оно все!

– Он не раб. Не раб – и под моей защитой. – Дать им шанс было справедливо: Карл, конечно, дал обет Матриарху, но он не мог убивать любого встречного только за то, что тот мирится с рабством – или даже его поддерживает. Это попросту было бы зря, даже пролей при этом Карл море крови.

Дьявольщина. Наибольшая жестокость, какую мог припомнить за собой Карл – слишком жесткие блоки во время занятий карате.

Но с тех пор кое-что изменилось.

– Вы его не получите.

Вожак фыркнул.

– Кто ты? – Он приподнял бровь. – На дщерь Длани ты не очень-то похож… Такой же урод, как они, это да, но… – Он умолк и пожал плечами. – Как думаешь, чем мы заняты? Мы гнали его столько времени…

– …а теперь поворачивайте и уезжайте, – оборвал его Карл. – И покончим на этом.

Вожак улыбнулся, рука его потянулась к рукояти меча.

– Сомневаюсь я…

Слова оборвались булькающим вздохом: острие Карловой сабли пронзило его горло.

Одним меньше. Карл послал кобылу ко второму – мечнику с безбородым рябым лицом. Тот уже вытащил меч.

Не медлить! Побыстрей покончить с этим и заняться стрелками. Мечник бросился на него, Карл отбил удар и ударил сам – по держащей меч руке.

К этому Безбородый был готов; поворотом кисти он отвел Карлов меч и попытался провести возвратный удар в шею.

Карл нырнул под клинок, воспользовался тем, что враг открылся, и ударил его в грудь, держа меч параллельно земле. Клинок прошел сквозь кожаную тунику, как нож сквозь масло.

Карл выдернул клинок. Винно-красная кровь ударила как фонтан, оросив и лезвие от кончика до гарды, и руку Карла от запястья до локтя. Он попал то ли в аорту, то ли в сердце… а впрочем, не все ли уже равно? Безбородый умер мгновенно.

Карл резко развернул кобылу навстречу остальным. Словно отражения в зеркалах, двое стрелков поворотили коней и галопом помчались в противоположные стороны.

Карл чуть помедлил. Ему надо убить обоих – и чем скорее, тем лучше. Но разделяло их всего несколько ярдов – пока он будет возиться с одним стрелком, другой успеет прикончить его самого.

Делать нечего. Сперва он уберет одного, а потом – если успеет – то и второго.

Стрелок слева от воина повернул коня. Его арбалет удерживали на седле две дужки; он потянулся к талии – за поясом с трехзубой пряжкой…

Его отделяли от Карла сорок ярдов неровной земли. Карл бросил гнедую в галоп. Если он успеет добраться до стрелка…

Тридцать ярдов. Пристроив арбалет на луке седла, стрелок наложил пряжку и начал оттягивать тетиву назад – до упора. Пряжка выскользнула у него из пальцев.

Двадцать ярдов. Трясущимися пальцами стрелок вытянул из колчана оперенный болт, вложил его в ложбинку арбалета и привычно прижал к тетиве большим пальцем.

Десять. Он поднял арбалет к плечу и прицелился, обхватив длинное ложе четырьмя пальцами.

Рванувшись вперед, Карл отбил арбалет в сторону, болт бессильно свистнул рядом с его ухом. Стрелок выхватил из-за пояса нож – но меч Карла уже пронзил его грудь.

И застрял.

Черт! Второпях Карл не проверил, параллелен ли клинок земле – и чертов меч тут же застрял меж ребер. Когда же Карл попытался освободить его, скользкая от крови рукоять вырвалась из ладони.

Обмякшее тело стрелка соскользнуло с седла – вместе с Карловым мечом. Воин выругался, и…

…боль огненным цветком расцвела в спине Карла. Ноги перестали его слушаться, он вообще не ощущал их. Он начал падать с лошади, попытался ухватиться за гриву – но пальцы свело, и жесткие волосы выскользнули из руки.

Он упал боком, тело его скрючилось. Краем глаза он видел, как дрожит торчащая из спины стрела.

Он ничего не чувствовал. От пояса вниз – вообще ничего.

Позвоночник. Эллегон, помоги мне. Пожалуйста…

Никакого ответа.

Сквозь кровавую пелену боли Карл видел, как второй стрелок, сидя на гарцующем коне, перезаряжает арбалет и старательно прицеливается. Тот самый блондинистый щенок, которому Карл угрожал. За ним, потрясая оружием, мчались по опаленной солнцем пустоши Ахира, Словотский и Рикетти. Но успеть добраться до стрелка вовремя у них не было ни единого шанса.

Жало болта притягивало взгляд. Блестящее, хоть и в пятнышках ржавчины, оно ало мерцало в лучах заходящего солнца. Арбалет медленно опускался; тетива…

…звякнула, и стрела закувыркалась в недвижном воздухе. Длинный багровый рубец вспух на бедре стрелка. Он опустил руки, закрываясь от невидимого врага… и его сдернули с седла.

Он съежился на земле у ног подбежавшего Уолтера, и тот навис над мальчишкой, сжимая по ножу в каждой руке.

– Иди взгляни, что там Карл, – сказал он в воздух. – Я пригляжу за этой… мразью.

Облачка пыли поднялись в воздух, направляясь к Карлу.

– Тише, – негромко проговорил голос Энди-Энди. – У Лу с собой бальзам. Целая бутыль. Боль скоро пройдет. – Нежные невидимые пальцы тронули его лоб.

Она начала тихонько наговаривать резкие, странные слова, такие странные, что они, едва услышанные, тут же и забывались, а Карл смотрел, как по равнине, пыхтя и отдуваясь, торопится Лу Рикетти с причудливо изукрашенным бронзовым сосудом в руках.

А потом начало действовать нейтрализующее заклятие – голова Андреа закрыла от Карла спешащего Рикетти.

Образ проявлялся: сперва карие, затуманенные слезами глаза, потом чуть длинноватый нос с легкой горбинкой, высокие скулы, полные губы – и все это в обрамлении длинных каштановых волос, слегка тронутых алыми бликами закатного солнца. Карл всегда считал Энди-Энди красавицей – но никогда она не казалась ему такой красивой, как сейчас.

– Энди, ноги…

– Идиот несчастный! – Она подсунула руку ему под, плечи и с трудом перевернула на живот. – Быстрей, давай сюда. – Хлопнула пробка.

Жуткая боль заставила его вскрикнуть – из спины выдернули стрелу. Но – самое страшное – ниже крестца боль прекращалась. Карл был парализован.

Нет. Боже милосердный, прошу тебя… Он попытался заговорить – но рот его был сух, как Пустошь.

А потом влажная прохлада смыла боль. Она прошла, будто и вовсе не было.

– Пошевели-ка пальцами, Карл, – велела Андреа. Он попробовал.

И они шевельнулись.

Он был целым; он чувствовал всё – от макушки гудящей головы до кончика пальца на правой ноге: палец дергало. Должно быть, вывихнул, когда падал…

– Спасибо. – Он попытался оттолкнуться руками и встать. – Еще…

– Хватит с тебя, – сказала Андреа. – У нас почти не осталось бальзама. Мне пришлось истратить почти все на дыру у тебя в спине. Больше тебе просто нельзя: организм не выдержит. Так что просто полежи. А я пойду взгляду на бедолагу, упавшего с лошади.

×