Отпечаток пальца, стр. 2

— Дорогой, она не сумела бы навести порядок даже в клетке для кроликов! Миссис Фэбиан — дальняя родственница старого Джонатана, и, когда он взял на воспитание Джорджину, все сочли, что он поступил правильно, пригласив к себе миссис Фэбиан: дом нуждался в присмотре. По-моему, Джонатан уцепился за миссис Фэбиан, чтобы избавиться от сиделок и экономок, которые только и мечтали распоряжаться всем в доме или женить его на себе. Мисс Винни говорит, что уже было несколько решительных попыток прибрать его к рукам, так что миссис Фэбиан можно считать дуэньей Джонатана. Мисс Винни говорит, что он до смерти боится любого намека на скандал. И конечно, миссис Фэбиан вцепилась в него, как пиявка. Нет, с моей стороны это несправедливо — она совершенно безобидна, только ужасно беспомощна. Я бы этого не вынесла, но они, по-моему, притерпелись к ней. Все бы ничего, боюсь только, что Джорджина так привыкнет к Джонни, что в одно прекрасное утро проснется и обнаружит, что стала его женой.

— А почему бы и нет?

Яркий румянец появился на смуглом лице Сисили.

— Как будто сам не знаешь! Джонни крутит романы со всеми подряд, и, если Джорджина выйдет за него замуж, ей придется присматривать за ним всю оставшуюся жизнь, а она не годится для этой роли, понимаешь?

— А на что она годится?

Выражение лица Сисили изменилось. Ее красивые глаза-вишни смотрели прямо на Фрэнка.

— Она… — Сисили задумалась, подыскивая нужное слово. После небольшой паузы докончила: — Она ранимая. Едва ли кому-нибудь придет это в голову. Большинство станет говорить, что она красива и у нее есть все, что душе угодно. Но они не понимают. Она и сама не понимает. Ей кажется, что ее окружают такие же прекрасные люди, как она. Она… она… видишь ли, она не сумела бы распознать змею, даже если бы увидела ее.

— Ты слишком сурова, тебе не кажется? Змея — Джонни Фэбиан?

Сисили вздернула подбородок:

— Не знаю… может, и он.

Она прикусила губу, и ее щеки вспыхнули. Фрэнку показалось, что если бы она не танцевала, то топнула бы ногой. Но поскольку они кружились под музыку, она резко дернула его за руку и выпалила:

— Беда в том, что ей предстоит распоряжаться слишком большими деньгами.

У самой Сисили тоже было слишком много денег. Значительное состояние леди Эвелин Эббот перешло к ее пятнадцатилетней внучке, которая оказалась единственной родственницей, не разорвавшей с ней отношений; при этом отец Сисили и Фрэнк были обойдены вниманием. Но в первый год замужества брак Сисили чуть не закончился крахом из-за предубеждений и подозрительности, которые неустанно изобретал изворотливый ум ее бабушки. Отголоски воспоминаний об этих несчастных месяцах сейчас эхом прозвучали в ее словах.

Фрэнк ответил легкомысленно:

— Большинство людей примирились бы с таким неудобством. — И добавил, поскольку она снова залилась краской и с упрёком смотрела на него: — Не ломай над этим голову, Сис. Джонни, по крайней мере, не стал бы.

Она сердито ответила, сразу став похожей на пушистую разозленную кошку:

— А Энтони стал бы.

— Энтони? Боже мой!

В ее голосе зазвучало упрямство.

— По-моему, ему не хотелось бы иметь слишком богатую жену. Некоторым это не по душе.

— Некоторые, возможно, больше думают о жене, чем о деньгах. Кто как, конечно. Я дожидаюсь супербогатой наследницы.

— А когда найдешь ее?

— Откажусь от омерзительной жизни преступного мира, возвращусь в Суссекс-Дауне и займусь разведением пчел, как Шерлок Холмс.

— Должна заметить, что ты давно нашел бы свой идеал, если бы действительно искал его.

Он рассмеялся:

— Вероятно, плохо искал!

— Фрэнк, почему ты не женат? Из-за этой Сьюзен, как там ее фамилия? Кто-то говорил маме, что это была твоя единственная любовь.

— И ты всегда веришь тем глупостям, которые нашептывают на ушко Монике?

— А Сьюзен действительно существовала? — настойчиво продолжала расспрашивать Сисили.

— Множество всяких Сьюзен. Это очень распространенное имя.

— Что ж, если не хочешь рассказывать…

— Чтобы ты передала все Монике, а Моника всем своим ближайшим подружкам. Премного благодарен, дитя мое!

Она скорчила рожицу:

— Когда-нибудь тебе придется жениться. Не думаю, что Джорджина подходящая для тебя пара. Она такая же блондинка, как ты. Тебе следует жениться на брюнетке или, по крайней мере, на шатенке.

— Как ты?

Сисили снова показала ему язык:

— Точно такой, как я. Жаль, у меня нет сестры-близняшки.

Глава 2

В следующую субботу вечером Фрэнк Эббот отправился вместе с Энтони Хелламом в Филд-Энд. По дороге их настиг туман, и они приехали намного позднее, чем хотели, так что им сразу же показали отведенные для них комнаты и попросили срочно привести себя в порядок. Когда они подъезжали к дому, туман рассеялся, но Фрэнк сумел разглядеть только прямоугольные очертания построенного в георгианском стиле дома и свет, пробивающийся сквозь задернутые шторами окна. Остальное услужливо подсказала память — широко распахнутые ворота, причудливо украшенные резные решетки, внутренний двор, предназначавшийся в былые времена для карет, фасад дома, увитый диким виноградом. Когда Фрэнк учился в школе, он часто проводил каникулы в деревне Дипинг, которая находилась всего в миле от этого поместья. В те времена старая леди Эвелин еще царствовала в Эбботсли и их еще не разделяла непримиримая вражда. Фрэнк прекрасно знал все окрестности. В деревне Дипинг до сих пор помнили «мистера Фрэнка», а он помнил, как выглядел Филд-Энд при первых сентябрьских заморозках: прямоугольный фасад здания, сплошь покрытый малиновыми, ярко-красными и пунцовыми гобеленами, сотканными листвой, выходил на дорогу. Сейчас листьев не было, о них напоминало только по-зимнему обнаженное переплетение гибких коричневых стеблей. Фрэнку не приходилось бывать внутри дома, но он не раз видел Джонатана Филда — высокого, худого человека, ходившего с непокрытой головой даже в непогоду, с растрепанными ветром седыми волосами.

Когда, переодевшись, они с Энтони спустились вниз, Джонатан встретил их в холле. Фрэнк не знал, что он ожидал увидеть, но был несколько удивлен тем, что старик за эти годы почти не изменился. Его высокая, худощавая фигура осталась по-прежнему стройной, седины не прибавилось. Да и весь облик настолько точно соответствовал воспоминаниям школьных лет, что Фрэнк нисколько не удивился бы, если бы в эту минуту известили о прибытии его бабушки, и ее импозантная фигура в черном бархатном платье и бриллиантах, надетых по случаю торжественного приема, возникла бы в дверях холла.

На мгновение эта картина так ярко предстала перед его внутренним взором, что появление миссис Фэбиан поразило его. Она выбежала из столовой, и он вспомнил, что она всегда спешила. Спешила она и сейчас, с трудом переводя дыхание. Ее волосы, утратившие каштановый оттенок, так и не поседели и выбивались беспорядочными прядками из-под алой шифоновой повязки, а бриллиантовая брошь, приколотая к плечу, едва держалась. Когда миссис Фэбиан обменивалась рукопожатием с Энтони, брошь и в самом деле упала. И пока он поднимал брошь, а миссис Фэбиан пристегивала ее к платью, Фрэнка представили ей, и она заверила, что прекрасно помнит его.

— Вы проводили школьные каникулы у леди Эвелин в Эбботсли. Не помню, были ли мы знакомы, но, встречаясь с вами, я всегда думала о том, какой вы высокий и худой… и как похожи на свою бабушку.

Это было, конечно, не самое тактичное начало. Хотя Фрэнк прекрасно знал о своем сходстве с этой уродливой дамой, но ее внуку не доставляло удовольствия, когда ему напоминали об этом. Портрет леди Эвелин все еще занимал почетное место в гостиной Эбботсли, и, бывая там, Фрэнк видел удлиненный овал бледного лица, нос с горбинкой, светлые глаза и гладко зачесанные белокурые волосы.

— Мне часто говорят об этом, — ответил он, а миссис Фэбиан уже перескочила на другую тему и без всякой связи с предыдущим продолжала:

×