Ферма, стр. 3

Небо неожиданно оказалось облачным. Темно-фиолетовые облака были словно очерчены неведомым грифелем. Прямо от линии горизонта до бескрайней выси стояла сплошная стена, светящаяся желтым. Неизвестно откуда взявшийся туман на мгновение ослабил нестерпимое свечение, но затем оно вспыхнуло с новой силой, будто кто-то выкрутил невидимую ручку объема до отказа. Стояла жуткая тишина. Через все небо с востока на запад пошла жирная красная черта, направляясь наискось к земле. Старший оглянулся на бегу и что-то прокричал, но слова его заглушил страшный грохот. Всадников, скакавших неизвестно куда и откуда, вырвало из седел, словно мошек. Лошади, беззвучно раскрывая пасти, кувыркались в песок. Гаишник, обхватив уши руками, повалился на колени и тоненько заголосил. Водитель с нелепо раскрытым ртом наблюдал, как оба «уазика» – его и милицейский – ходят волнами, как обезумевшие кошки, выгибающие спины в мартовской пляске. От световой стены дохнуло мартеновским жаром. Так же внезапно он сменился легким прохладным ветерком, который, обдав опаленные тела путников, уступил место грязному дождю, мягко забарабанившему по дюнам.

Самарин, на ходу размазывая по лицу черные капли, бросился к Старшему. Навстречу им от горизонта стремительно приближалась нечеловечески закрученная пружина смерча. Затем рядом с ней появилось несколько пружин поменьше. Проводник, встав на четвереньки, пытался накрыться покрывалом из овечьих шкур. Казах, так и не успевший натянуть штаны, пробовал забраться под «уазик». Гаишник, презрев все ограничения скорости, мчался к служебному автомобилю. Темно-фиолетовые облака на небе стали серебристыми. Визгливо завыл ветер. Мутно-желтая песчаная каша в мгновение ока залепила все пространство, превратив и людей, и машины в новые барханы.

Для них снова наступила полная темнота. Но на этот раз в ней не было ни единого огонька.

×