Призрачный, стр. 2

Впрочем, Эдме не позволяла себе расплакаться, пока не оказалась на земле. Только тогда она дала волю слезам.

Со стороны вулканов донесся странный звук, похожий на глухое ворчание; небо пересекли яркие кроваво-огненные всполохи. Крюк, как раз проходивший мимо, заметил их отражение в слезах маленькой волчицы.

– Эдме, с тобой все в порядке? Ты не порезалась?

– Порезалась? О чем ты, Крюк?

– Ой, извини. Мне почему-то вдруг показалось, что у тебя из глаза течет кровь. Но теперь я вижу, что это всего лишь отражение света. Старый слепец! – обругал он сам себя, повернувшись и не сводя взгляда с извергающегося Хратгара. – Что-то наш старичок разбушевался в последнее время! Как и остальные.

Крюк еще немного помолчал и добавил:

– Странно все это. И живем мы в странное время. Ты-то как? Дежурство прошло нормально?

– Да, спасибо. Всё в порядке.

В следующее мгновение мир вокруг словно раскололся от ужасающего треска. Крюка шатнуло, под его лапами разверзлась бездонная пропасть, и волк прямо на глазах Эдме рухнул вниз. Очередной подземный толчок выбил в воздух струю горячих газов и пепла, и волчицу подбросило. Небо мгновенно потемнело, мрак прорезало дождем из алых угольков.

«Кольцо разрушилось, – подумала Эдме, кувыркаясь в воздухе. – Никаких углей больше не будет, моя служба закончена. Я погибну в одиночестве. Одна, совсем одна!»

Это были последние мысли, которые промелькнули в ее сознании, а потом все накрыла всепоглощающая тьма.

Призрачный - i_005.jpg

Далеко-далеко от Кольца, в Темном Лесу, над величественной голубой елью в бархатистой ночной темноте парила сипуха Гвиннет. Здесь покоились останки ее отца Гвиндора, и сюда она наконец-то вернула его маску, похищенную Пророком. В большом дупле невысоко от земли лежали кости, кощунственно потревоженные некогда Лайамом МакДунканом, главой клана МакДунканов, возомнившим себя Пророком и решившим спрятаться под маской героя. Но вместо спасения он вел поверивших ему волков лишь к смерти. От одной этой мысли Гвиннет уже становилось не по себе, желудок начинал урчать, и хотелось отрыгнуть погадку. Но теперь маска вернулась на свое законное место, и, казалось бы, можно успокоиться.

«Великолепно, великолепно!» – прозвучал едва слышный шепот, когда Гвиннет поместила в дупло последнюю косточку. В туманной дымке возник призрак-скрум; сквозь его силуэт просвечивали еловые ветки.

Стоявшая под елью волчица Сарк потерла лапой морду.

– Ты чуешь? – обратилась она к Гвиннет. – А-а, конечно, не чуешь. У сов же нет нюха. Они даже навоз карибу прямо под собой не способны учуять.

– Я чую, – подал голос Лайам МакДункан, все это время стоявший в смиреннейшей позе почтительной покорности. Хвост у него так крепко был зажат между задних ног, что, казалось, его нет совсем.

Неожиданный порыв ветра развеял призрачный скрум и заставил ель вздрогнуть. Крошечные косточки, которые Гвиннет так старательно раскладывала по своим местам, запрыгали, словно градины, отскакивающие от камней.

– Великий Глаукс! – Гвиннет испустила тревожный клич масковых сипух.

Глянув вниз, она увидела, что Сарк едва удерживает равновесие. С крутой насыпи по соседству сорвался огромный булыжник и угодил прямо в голову Лайама МакДункана. Послышался глухой треск ломающихся костей, а сразу за ним – хриплый предсмертный визг.

– Сарк, беги! – крикнула Гвиннет, взлетая.

Но, когда сипуха вновь посмотрела вниз, Сарк нигде не было. Повсюду виднелись лишь огромные разрушения. Слой снега, ранее покрывавший ровной пеленой всю страну Далеко-Далеко и Темный Лес, пересекали большие трещины. Деревья стояли, местами вырванные с корнем; голубая ель накренилась, и позвонки выпали из дупла, хотя маска осталась крепко зажатой в развилке.

– Значит, там ей и место, что бы ни случилось, – прошептала Гвиннет.

В следующее мгновение сипуха всем телом ощутила очередной бешеный порыв ветра. Деревья закачались, как в безумном танце, и Гвиннет, паря в небе, увидела, что некоторые из них валятся, сломленные у самой земли, словно сухие травинки. Саму ее резко подбросило воздушным потоком.

«Великий Глаукс! С ума можно сойти!» – подумала она.

Желудок сжался от страха; на мгновение Гвиннет решила, что лишилась инстинктивной способности к полету и лишь безвольно взмахивает крыльями. Голубая ель под ней громко треснула. Глянув вниз, сова заметила, как металлическая маска, отражающая алый свет дальних вулканов и оттого похожая на угасающий уголек, выброшенный из костра, кувыркаясь, медленно падает вниз, на освещенный бледной луной снег. Крылья окончательно перестали слушаться Гвиннет, и сипуха камнем рухнула вниз.

Призрачный - i_005.jpg

Свистун, чрезвычайно худой волк, несший стражу Кровавого Дозора к западу от Кольца Священных Вулканов, остался на ночь в загадочной пещере, которую около месяца назад показал ему Фаолан. Необычное место с рисунками на стенах, многочисленными проходами и подземными туннелями напоминало Свистуну о его лучшем друге.

Свистун познакомился с Фаоланом, когда тот присоединился к клану МакДунканов, будучи уже почти годовалым волком. Оба они были глодателями. В волчьих стаях страны Далеко-Далеко этот ранг означал лишь одно: волчата родились с каким-либо недостатком, потому их считали проклятыми и называли малькадами. Недостаток Свистуна был незаметным и обнаруживался только тогда, когда глодателю нужно было что-нибудь произнести. В гортани у него была дыра, мешавшая говорить правильно и превращавшая его речь в сплошной шипящий свист. Щенята из-за этого свиста порой называли его Змеем, но в голодное время все насмешки в адрес Свистуна прекратились: ни у кого уже не было сил на бесплодные пререкания, все были озабочены только поиском пропитания и попытками выжить.

В прошлом месяце Свистуна назначили на должность, о которой ранее глодатель не мог даже мечтать: он стал членом Кровавого Дозора, охранявшего границы страны Далеко-Далеко и Крайней Дали, где жили чужаки – дикие волки, не входившие ни в какие кланы. Теперь бывшего глодателя называли не иначе, как Свистуном или «тем самым Свистуном». Его уже повысили до лейтенанта, второго по старшинству офицера Кровавого Дозора, и он выполнял свои обязанности лучше любого другого дозорного.

Глодатель только что сменился с двойного дежурства и ужасно устал. Но и заснуть ему никак не удавалось. Волка тревожили мысли о друзьях – об Эдме, о Фаолане и о двух его сестрах. Свистун расхаживал по просторной пещере, вынюхивая места, где они спали вместе и где еще оставался слабый запах – напоминание об их присутствии. Потом его внимание привлекли рисунки на стенах, и он подошел поближе, чтобы рассмотреть их. Особенно заинтересовало Свистуна одно изображение: бирргис – охотничье построение волков – под руководством старого изможденного волка в едином порыве устремлялся на восток.

Рисунок, казалось, говорил о чем-то очень древнем, но одновременно очень важном и для настоящего, словно в нем сливались два мира, две истории. События далекого прошлого всё плотнее окружали Свистуна, и он впервые в жизни почувствовал, что полностью сливается с кланом. Он даже ощущал запах этого клана – но не МакДунканов, а старинных стай; так пахли существа, жившие в незапамятные времена. Это был очень древний запах.

Следуя за рисунками, Свистун перешел в следующий коридор. Здесь он еще не был. Лишь отблески от крошечных кусочков слюды в трещинах давали хоть какое-то скудное освещение, но его вполне хватало, чтобы различить начертанные на стенах линии. Это изображение оказалось довольно большим, и Свистуну пришлось отойти к противоположной стене, чтобы рассмотреть его целиком. Судя по всему, здесь была нарисована распростершая крылья птица, больше всего похожая на хуула – так на древнем языке называли сов. Она парила над чем-то, что сначала показалось Свистуну горой, но потом он всмотрелся пристальнее и понял, что это вовсе не гора, а медведь: невероятно огромный медведь-гризли, свернувшийся в клубок и прикрывший морду передней лапой. Он, кажется, спал.

×