Брат Посвященный, стр. 2

— Рад слышать это, сестра. Нет ли у вас других новостей? Мы здесь живем в таком уединении!

На лице монахини промелькнула удивленная улыбка.

— Я только что вернулась с острова варваров, брат. Наверняка ваши новости более свежие, чем мои.

Верховный Настоятель ничего не ответил, но монахиня не продолжила фразы. Взяв в руку молоточек из слоновой кости, висевший рядом с отполированным до блеска бронзовым гонгом, он спросил:

— Чаю?

— Спасибо, брат, с удовольствием, и, пожалуйста, какой-нибудь еды, если моя просьба не слишком обременительна. — Произнося последние слова, сестра Морима едва сдерживала нетерпение.

Чуть не рассмеявшись, Верховный Настоятель ударил в гонг. Ему известна слабость старой монахини. Брат Нодаку, вы только подумайте!

По коридору кто-то прошел, в перегородку осторожно постучали, а затем послышались шаги второго человека.

— Войдите, — промолвил Верховный Настоятель, намеренно приглушая в голосе властные нотки.

Перед его глазами предстал Суйюн, старший неофит, который поднял всю эту суету; прежде чем Настоятель успел сообразить, что происходит, вслед за Суйюном показалось лицо неофита-служки. Неожиданное присутствие монахини ордена ботаисток привело обоих юношей в замешательство. На миг они замерли в неловком молчании, затем согнулись в поклоне, толкаясь между полуотворенными створками.

— Прикажете подавать на стол, Верховный Настоятель? — спросил второй неофит.

— За этим я и ударил в гонг, — ровно отозвался старый монах. — Будь любезен, принеси чаю сестре Мориме и мне. И какие-нибудь закуски. Сестра еще ничего не ела, и все из-за нашей непростительной невежливости.

— Сию минуту, Верховный Настоятель. — Отвесив поклон, служка поспешно удалился.

— Суйюн-сум? — вопросительно поднял брови монах.

— Прошу прощения, Верховный Настоятель. Мне было приказано явиться сюда для беседы о моем Затворничестве.

Настоятель совсем позабыл о том, что вызывал неофита.

— Ты уже прошел испытание уединением, инициат? — неожиданно задала вопрос сестра Морима.

Суйюн поклонился монахине, краем глаза наблюдая за своим господином, и решил, что не ответить — значит проявить грубость.

— Я всего лишь старший неофит, почтенная сестра, но… да, срок моего Затворничества только что закончился.

— Хорошо, старший неофит, — одобрила женщина. — Тебе удалось остановить песок? — с лукавой улыбкой спросила она.

— Нет, почтенная сестра, — серьезно ответил юноша, — я не сумел остановить песок в часах, отмеряющих время. Пересчитать песчинки и придумать имя каждой, пока она падает, я могу, однако на большее пока не способен.

Не скрывая изумления, монахиня уставилась на Суйюна. «Владыка Ботахара, и какая же карма привела сестру сюда именно сегодня!» — подумал Верховный Настоятель.

— Суйюн-сум, сестра Морима оказала нам честь своим визитом, поэтому нашу с тобой беседу придется отложить. Я позову тебя позже.

Юноша преклонил колени, коснувшись лбом пола, затем встал и попятился к выходу.

— Благодарю вас, Верховный Настоятель, — сказал он и, внезапно осмелев, спросил: — Можно мне присоединиться к младшим инициатам? Урок ши-кван скоро начнется.

Верховный Настоятель кивком выразил согласие, мысленно решив отругать мальчишку за обращение к старшему после приказания удалиться.

Как только шаги Суйюна стихли, женщина осведомилась:

— Это правда?

— Да, сестра. Каждый день в этот час у младших инициатов проходит урок ши-кван.

— Вы знаете, о чем я, брат! — В голосе монахини проскользнуло легкое раздражение. — Неужели его способности в ши-кван и в самом деле так развиты?

Верховный Настоятель пожал плечами.

— Я с ним еще не беседовал.

Монахиня переменила позу: выпрямила спину, принуждая себя погрузиться в сосредоточенный покой.

— Думаю, он не лгал. — Она глубоко вздохнула и еле слышно, почти шепотом, проговорила: — Клянусь Ботахарой!

Шум со двора, где началось занятие, нарушил тишину в комнате.

— И что же предназначено такому, как он, брат?

— Если он научится следовать Семью Путями, то будет служить Владыке Ботахаре, как и все члены нашего ордена.

— То есть вы отправите его в услужение к какому-нибудь властолюбивому князю и в своих же целях втянете в сеть придворных интриг.

Верховного Настоятеля удивил неожиданный выпад сестры Моримы, но он заставил себя сдержаться; голос его, как всегда, оставался спокойным:

— Мы не должны забывать, что Владыка Ботахара сам был князем империи, родившись, как вы это называете, властолюбцем. Любые политические намерения нашего ордена всегда были направлены на поддержание такой обстановки, в которой может вырасти новое поколение последователей Владыки Ботахары. Иной цели у нас нет. Ваш орден извлекает немало пользы из наших «интриг», которые сводятся не более чем к разумным советам — например, таким, какие даю я, сестра Морима.

— Я не послушница, нуждающаяся в указаниях, брат Нодаку, и всегда очень тщательно выбираю слова. Значит, вы швырнете этого юношу в развращенное общество, где его не спасет даже самый лучший курс монастырского обучения. Трое из вашего ордена умерли от Великой Чумы — не отрицайте! Братья-ботаисты умерли от болезни!.. Вы и вправду хотите подвергнуть риску столь одаренного монаха? А что если он научится останавливать песок?

Верховный Настоятель изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид. Откуда ей известно о жертвах чумы? Орден сделал все возможное, чтобы сохранить смерть монахов в тайне. Ну и мир! Повсюду соглядатаи.

— Служба у князя империи — серьезное испытание, сестра. Если член ордена ботаистов не выдержит… — старый монах пожал плечами, — такова его карма. Останавливать песок гораздо труднее, чем служить у князя.

— Кем был этот юноша в прошлой жизни? — поинтересовалась сестра Морима, считая, что выбрасывает козырь.

Верховный Настоятель медленно покачал головой.

— Мы не знаем.

— Наверное, монахом или даже… — кончиком языка женщина облизнула губу, — монахиней?

— Вполне возможно, сестра Морима.

— Он выбирал из предложенных предметов?

— Разумеется.

— И несмотря на это, вы всего лишь допускаете, что он был монахом?

Верховный Настоятель вдруг осознал, что наговорил больше, чем следовало. Правда заключалась в том, что он действительно не имел понятия о предыдущем воплощении мальчишки. Когда Суйюн еще ребенком пришел в орден, его проверяли различными способами. Одно из испытаний предполагало выбор из случайного набора вещей именно тех предметов, которыми обычно пользуются члены ордена ботаистов. Суйюн указал на все предметы — почти неслыханная редкость! — однако последующие попытки определить, кем был мальчик в прошлой жизни, ни к чему не привели. Прежде в истории ордена такого не случалось. Не исключено, что Суйюн все-таки был сестрой! Эта мысль отнюдь не порадовала Верховного Настоятеля.

— Когда же вы наконец прекратите вмешиваться в дела мирские, брат, и посвятите себя совершенствованию духа, как принято в моем ордене?

— Поверьте, мы заботимся о совершенствовании духа не меньше вашего, сестра Морима.

— Но вас больше волнует очищение духа богатых, не так ли?

— Двери наших храмов и приютов открыты также и для тех, кому повезло гораздо меньше, сестра, или вы забыли? Братья нашего ордена нашли лекарство от Великой Чумы и спасали жизни людей — крестьян, торговцев, князей, — независимо от сословия.

В коридоре послышались шаги, а затем раздался легкий стук в сёдзи.

— Входите.

Двое неофитов с подносами в руках вошли в комнату и поклонились.

— Я сам заварю чай, — сказал Верховный Настоятель.

Юноши вынесли на середину комнаты миниатюрный деревянный столик. Двигались они с подчеркнутой аккуратностью, стараясь не посрамить своего господина и славу монастыря.

Верховный Настоятель приготовил чай, не отступая от канонов тысячелетней традиции, а служки тем временем поставили на стол небольшие блюда с рисом и овощами.

×