Маленькие подлости, стр. 2

«Санта Джемма Гальгани, благочестивая и всемогущая Дева Мария, – взмолился Нестор, – не дай, чтобы от холода помутился мой рассудок, упаси от видений и галлюцинаций, сохрани мне душевное равновесие и помоги найти счастливую спасительную кнопку. Ах, будь сейчас не ранняя весна, а разгар летнего сезона, то здесь, в загородном доме, в этом проклятом морозильнике, наверняка было бы исправно освещение и ничего подобного со мной не случилось!»

Как известно, перегоревшая лампочка целый год никого не заботит, если в доме обитают только два старика сторожа, которые время от времени без особого рвения проверяют, не забрались ли воры.

«Самая что ни на есть безответственность, – возмущается Нестор. – Люди становятся все небрежнее и ленивее на работе! Однако необходимо сохранять спокойствие, нельзя допустить, чтобы рассудок помрачился от холода или паники. Несмотря на темень, надо продолжать поиски. Нет никаких сомнений в том, что спасительная кнопка где-то рядом, ведь ее присутствие не зависит от радения сторожей. Современная американская технология не допустит, чтобы человек погиб в камере, замороженный, как пломбир…»

Вновь раздалось шипение сифона.

Нестор сразу решил: «Это бред».

Но затем он вспомнил мадридский бар, где до сих пор используют и сифоны, и другой антиквариат вроде автоматов по продаже жевательной резинки, кассовых аппаратов, громоздких проигрывателей пластинок с песенками пятидесятых и шестидесятых годов… Развлечения в стиле ретро к услугам капризных взрослых мужчин и прекрасных юношей (только очень красивые молодые люди посещают такие бары) в компании источающих любезность кабальеро, всегда готовых угостить прохладительными фруктовыми напитками из сифона… Впрочем, такие вещи лучше обойти – молчание и осмотрительность всегда были присущи Нестору.

«Прохладительные фруктовые напитки из сифона, – подумал повар. – Их всегда предпочитал Серафин Тоус».

Респектабельный вдовец благородного происхождения, он чуть не опрокинул себе на брюки полный бокал хереса, когда лицом к лицу столкнулся с Нестором. Нет-нет, никто не должен был узнать то, о чем стало известно шеф-повару. Тем более Адела или Эрнесто Тельди. Люди постоянно находятся в неведении относительно самого сокровенного в жизни их близких друзей – такова правда жизни.

– К тебе это не относится, братишка, – сказал себе Нестор. – Ты знаешь столько секретов о Серафине и многих других! Что ж, это естественно. Проработаешь тридцать лет на кухнях – поневоле наслушаешься всякого.

Нестор верил, что знание – это сила, однако ему ни разу не пришлось использовать свою осведомленность.

«Лучше быть себе на уме, слушать да помалкивать. Чего проще! Никто не обращает на тебя внимания. Ну что возьмешь с прислуги, особенно с повара, которому и сплетничать-то некогда. Однако слухи все равно слетаются к кухонным плитам, смешиваются с кремом пирожных, впитываются в грильяж…»

– Серафин… Подходящее имечко!

Нестор вспомнил, как он познакомился с сеньором Тоусом и как встретился с ним во второй раз, оба случая заставили его улыбнуться. Хоть и неподходящее время для веселья, но трудно удержаться – у судьбы своеобразное чувство юмора.

«Се-ра-фин, ни больше ни меньше… Этому кабальеро с безобидной внешностью словно предначертано закончить свои дни в окружении херувимов».

Смех. Послышался смех.

«Может быть. Не надо себя обманывать, это всего лишь холод, который проникает в мозг сквозь уши, ноздри, рот, тончайшими сверлышками буравит каждую пору кожи, чтобы усыпить одну за другой все клетки».

Нестору сейчас меньше всего нужен был одурманенный от холода мозг.

«Так вот и гибнут люди в горах: убаюканные низкой температурой, с глупыми улыбками на лицах… – подумал Нестор и уточнил: – Нет, дурачок, все знают, что это не улыбки, а гримасы».

Впрочем, какая сейчас разница! Пройдет немного времени, и вместо здравых рассуждений от Нестора нельзя будет ожидать ничего, кроме бессмыслицы.

– Ну хватит. Еще раз подумаем, кто мне может помочь? Так, есть Карлос Гарсия, вот уж действительно незаурядный парень. Есть Карел, или Карол, как его там, черт возьми. Да, есть еще Хлоя, его невеста. Она увязалась за нами на случай, если понадобится помощь.

Любой из них сгодился бы. Должен же кто-нибудь в конце концов появиться! Наверное, колотя по стенкам морозильника, Нестор в какой-то момент нажал на сигнальную кнопку.

«Будь благословенно оборудование "Вестингауз"!»

Да, наверняка он задел кнопку рукой, и спасительный звонок прозвучал, так что дверцу неизбежно откроют, это лишь вопрос времени. Однако что-то надо было делать, прежде чем замерзнет мозг и Нестор потеряет способность здраво рассуждать. Человек совершает большие глупости, если не может здраво соображать. Нестор видел по телевизору документальный фильм, где несколько исследователей забрались на самый полюс, а затем принялись стаскивать с себя одежду и бегать в чем мать родила.

«Смотри, Нестор, не глупи, не вздумай раздеваться и тем более отходить от дверцы, надо обязательно стоять рядом, дубасить и кричать до хрипоты. Даже на несколько сантиметров не отходи, в предательской темноте легко потерять ориентацию и перепутать дверцу с внутренней стенкой этой чертовой камеры. Не сдавайся, не отступай ни на миллиметр, Нестор».

Вот только холод донимает, забирается в рот, ноздри, уши… Холод убьет его, сведет с ума, Санта Мадонна де Алехандрия!

Нестор посмотрел на часы. Светящийся круг показывал четыре с четвертью. Медленно, ах как медленно ползет время! Тут ему пришло в голову закупорить уши; ноздри – нельзя, это вредно. Только чем? Тем единственным, что есть под рукой, – бумагой,

«А чем же еще, cazzo [2] несчастный? Значит, разорвать на кусочки и безвозвратно утратить неповторимую коллекцию рецептов десертов всех стран мира, самых известных кондитеров Европы и, что еще хуже, уничтожить многолетние (и тайные) записки о?.. Вот верный признак того, что у тебя отмерзают мозги, старый дурак. Какое, к черту, это имеет значение сейчас?!»

И Нестор достал из внутреннего кармана толстый блокнот в черной коленкоровой обложке.

«Защититься от холода, продержаться еще немного, и все будет хорошо».

Так подсказывала интуиция, а она никогда не подводила Нестора… За дверцей морозильника раздался шум. Опять. Прозвенел-таки звоночек «Вестингауза»! Наконец-то его услышали, скоро откроется дверца, и Нестор спасен!

«Что за глупость торчать на кухне допоздна в одиночку, что за глупость, пренебрегая правилами, заходить в старый морозильник в чужом доме!»

Раздался щелчок, потом еще один. Дверца вот-вот распахнется…

«Как раз вовремя, а то от холода в голову лезет столько глупостей и ужасов, что с ума можно сойти…»

2

КАРЕЛ, ЧЕХ-КУЛЬТУРИСТ

Именно Карел, доброжелательный чех Карел, нашел Нестора, только гораздо позже, ближе к семи утра.

Карел Плиг всегда вставал спозаранок вопреки принятой у испанцев традиции поздно ложиться спать и поздно просыпаться.

– Уверяю тебя, Нестор, это нэпрылычнэ, – бывало, говорил он, от волнения коверкая язык, – Нельзя ложиться так поздно, не хватает времени для отдыха.

Карелу, выросшему в Москве, было трудно изменить своей привычке вскакивать с постели с утра пораньше. Сначала его приучали к дисциплине в пионерском лагере, затем на военно-спортивной базе в Лефортово, где он тренировался вместе с другими юношами из стран-сателлитов СССР. На базе Карел значился под номером 4563-С. Он, избранник судьбы (и Общества чехословацко-советской дружбы имени Юлиуса Фучика), подавал большие надежды в тяжелой атлетике, считался будущей звездой Восточной Европы. Через десять лет, в тот самый месяц, когда ему исполнится восемнадцать лет, он должен был блестяще выступить на Олимпийских играх в Атланте.

Однако прежде чем грянул долгожданный июль 1996 года, произошло много непредвиденных событий, важнейшим из которых явилось падение Берлинской стены в 1989 году. Оно ознаменовало поворот в мировой истории и сначала помешало Карелу вернуться на родину. Сколько ни говори о бескорыстных отношениях между братскими чешским и советским народами, инвестиции остаются инвестициями, включая средства, затраченные на подготовку спортсменов. Тем не менее спустя несколько месяцев у русских возникли более неотложные проблемы, чем завоевание олимпийских медалей, и они были только рады сократить издержки. Тогда-то Карелу и его товарищам из Чехословакии, Польши и Румынии не только разрешили вернуться домой, но недвусмысленно дали понять о необходимости поторопиться. В Праге Карел легко нашел более актуальное для приближающихся новых времен занятие, чем поднятие тяжестей. «Культуризм» – так, кажется, называлось оно в Восточной Европе. По словам приятелей Карела из пражской спортивной школы, в капиталистических странах проводили весьма популярные конкурсы культуристов и давали премии тем, у кого бицепсы и трицепсы были как у Аполлона.

вернуться

2

Фамильярное обращение к мужчине, принятое в Аргентине. Здесь: дурачина, балбес.

×