Дело «Пестрых». Черная моль, стр. 4

— У женщин свои радости в жизни, — снисходительно заметил Арнольд. — Приходится им это прощать.

Сергей промолчал.

Лена расставила на столе хрустальные бокалы, высыпала в вазу конфеты, потом попросила Сергея откупорить бутылку с вином.

Когда все было готово, она сказала торжественным тоном:

— Ну, Сереженька, за что же мы будем пить?

Сергею вдруг стало смешно и больно. Не в такой обстановке мечтал он отметить начало своей новой жизни. Нет, Лена, а тем более этот парень не смогут понять, какие чувства и мысли вызвал у него разговор с Волоховым, да и слова Волохова они поймут совсем не так, как понял их Сергей. Может быть, и не говорить им ничего? Но Сергей не привык отступать.

Он встал, поднял свой бокал и со скрытым вызовом произнес:

— Я буду работать в милиции, рядовым сотрудником уголовного розыска. Это очень важно и почетно. Советую вам выпить за это.

Лена, изумленная и растерянная, застыла с бокалом в руке. Но Арнольд закивал головой и начал небольшими глотками отхлебывать вино.

— В милиции? — недоверчиво переспросила Лена. — Рядовым сотрудником? Но это ужасно.

— Почему же так?

— Это грубая и грязная работа, — ответила Лена, брезгливо передернув плечами. — Она не для интеллигентного человека.

— Каждому свое, Леночка, — заметил Арнольд, — и каждая работа в конце концов полезна для общества.

Внешне Сергей остался совершенно спокойным, только голубые глаза его сузились и потемнели.

— Грубая и грязная работа, говорите? — медленно произнес он. — Добавьте еще — трудная и опасная. Все это было и на фронте, и не вам это понять. Актеры… Я тоже знаю, что такое настоящие артисты. Но вы… Да что говорить!..

Сергей круто повернулся и вышел в переднюю. Он был уже в шинели и шапке, когда появилась Лена.

— Сережа… Ну, куда же ты, Сережа?.. — прерывающимся от волнения голосом сказала она. — Я не хотела тебя обидеть. И ты… ты не прав.

— Я сказал то, что думаю, — сухо ответил Сергей, берясь за ручку двери. — Как, впрочем, и вы. Прощай!

Дверь захлопнулась за ним.

Сергей вышел на улицу и оглянулся. Большой дом с лепными украшениями над входом, балконами и цветной керамикой, раньше казавшийся Сергею таким родным, теперь стоял перед ним холодный и неприступный.

Только в конце месяца Сергей получил, наконец, удостоверение и впервые переступил порог управления Московского уголовного розыска.

Не спеша, внимательно оглядывая широкий, освещенный коридор, стоящие вдоль стен светлые массивные скамьи с гнутыми спинками и ряды обитых кожей дверей, Сергей прошел в указанную ему комнату.

— Коршунов? — переспросил его грузный бритоголовый человек, приподнимаясь над столом и протягивая Сергею руку. — Очень рад! Зотов. Будете работать у меня в отделе. Садитесь. Сейчас я познакомлю вас с товарищем Гараниным.

Он повернулся к маленькому столику, снял трубку одного из телефонов и назвал короткий номер.

— Гаранин? Зайдите, пожалуйста, ко мне.

Высокий, кряжистый, светловолосый, с открытым добродушным лицом, Гаранин запросто, как со старым знакомым, поздоровался с Сергеем и коротко пробасил:

— Вместе, значит, работать придется. Кое-чему друг друга научим. Я в тридцатой комнате.

Когда Гаранин вышел, Зотов сказал:

— Прекрасный оперативный работник. Вам будет чему поучиться у него.

Затем он снова взял телефонную трубку и назвал другой номер.

ГЛАВА 2

ЗАПУТАННОЕ ДЕЛО

Смеркалось. Коридоры МУРа опустели. В открытые окна повеяло прохладой.

Сергей сидел за своим столом и читал книгу. И то ли потому, что книга попалась скучная, то ли от вереницы дневных дел, с непривычки казавшихся очень трудными, но смысл прочитанного ускользал от него.

За столом напротив склонился над шахматной доской Костя Гаранин и, поглядывая в раскрытый учебник, передвигал фигуры.

С Гараниным Сергей уже успел подружиться, несмотря на разницу характеров. Серьезный, скупой на слова Гаранин был всегда невозмутим. С затаенной добродушной усмешкой слушал он горячие суждения порывистого и впечатлительного Сергея.

Гаранин был на четыре года старше Сергея. Он родился на Урале, вечернюю школу окончил уже в Москве, работая у мартена на «Серпе и молоте». Войну Костя провел на бронепоезде, в глубине души полагая, что для него, металлурга, на фронте нет более подходящего места. Возвратившись в Москву через год после победы, он мечтал снова стать к мартену, но райком партии рассудил иначе, и коммунист Гаранин пришел в уголовный розыск.

Костю всегда тянуло к живым и общительным, развитым и начитанным людям. Потому-то он так быстро и подружился с Сергеем Коршуновым. Общая страсть к книгам и шахматам только скрепила их дружбу.

Это было уже третье ночное дежурство, и каждый раз он со смешанным чувством тревоги и азарта ждал необычайного происшествия, чтобы на деле проверить, наконец, свои способности в сыске. И каждый раз Сергей говорил себе, что, конечно же, в таком огромном городе, как Москва, не может не произойти в течение ночи хоть одно серьезное происшествие. Но ночь кончалась, а выезды дежурных сотрудников МУРа ограничивались расследованием какого-нибудь уличного ограбления или допросом преступников, пойманных на мелкой квартирной краже. Такие дела оставались обычно в районном отделе милиции: МУР ими не занимался.

— Лучшего начала для белых, чем ферзевый гамбит, нет, — заявил наконец Костя, откинувшись на спинку стула и с наслаждением потягиваясь. Потом он взглянул на часы, встал и, надев пиджак, сказал: — Схожу в буфет, а то он закроется. Возьму бутылку воды. А ты, может, проголодался? Так захвачу и бутербродов.

Сергей собрался ответить, но зазвонил телефон. «Внутренний», — мелькнуло в голове у обоих. Это означало, что звонит дежурный по МУРу, значит, происшествие.

Гаранин, как старший, снял трубку, и уже через секунду Сергей по выражению его лица понял — происшествие, и серьезное. Не дожидаясь конца разговора, — а он состоял из нескольких фраз, — Сергей вскочил со своего места, накинул пиджак и быстро раскрыл ящик стола. Там лежали наготове фонарик и лупа. Костя уже кончил разговор и устремился к двери, бросив на ходу:

— Убийство с ограблением квартиры. В нашей зоне. Едем…

Большая машина, временами включая сирену, неслась по оживленным, ярко освещенным улицам. На этот раз выехала вся дежурная группа: несколько оперативных работников, врач, эксперт научно-технического отдела, фотограф и проводник со служебной собакой. Все были сосредоточены и молчаливы, в темноте только вспыхивали огоньки папирос да поблескивали стекла очков у врача. «Как на боевое задание на фронте», — мелькнуло в голове у Сергея, и он невольно пощупал кобуру пистолета на поясе под пиджаком.

Оперативная группа МУРа прибыла на место происшествия через двадцать минут после того, как потрясенный хозяин квартиры, вернувшись домой, снял телефонную трубку и сообщил о случившемся.

Оперативные уполномоченные районного отделения милиции уже приняли меры, чтобы сохранить в неприкосновенности всю обстановку происшествия. Кроме них, в квартире находились высокий, широкоплечий старик в очках и темно-синем костюме, с седым бобриком волос на голове, и белокурая, в пестром платьице, девушка. У старика, назвавшегося Амосовым, были красные от слез глаза. Девушка испуганно озиралась по сторонам, щеки ее пылали.

Из прихожей видна была кухня. Открытая дверь вела в столовую. Там среди разбросанных вещей лежала убитая девушка.

Через пять минут приехал Зотов.

Давая Сергею поручение, Зотов отрывисто сказал:

— За дело, Коршунов. Составьте протокол осмотра столовой. Я потом проверю. Помните: мы начинаем вслепую. Каждая мелочь тут может оказаться решающей. Попробуйте увязать между собой детали. Делайте выводы.

И вот Сергей сидит перед чистым бланком, напряженно соображая, как ему последовательно, детально и точно, но в то же время кратко описать весь этот хаос, описать так, чтобы каждый, взяв его протокол, мог легко и правильно восстановить обстановку места происшествия.

×