Страх высоты, стр. 87

— Минуточку. Блуждающий минерал — живое существо? — снова перебил я Мамунато.

— Нет, не думаю. Впрочем, в какой-то степени, да. Видите ли, мы пытались изучать минерал, но без всякой пользы. Да, ему нужны условия для созревания, да, он развивается и перемещается, но что или кто это — мы не знаем. Мы даже не знаем, что такое синие кристаллы — отходы чьей-то жизнедеятельности или в самом деле какой-то минерал.

— А ч-ч-то д-д-дальше было? — заикаясь, проблеял Василий.

— Дальше вы знаете. Смертельно мутировавший вирус менингита, перерожденная природа, деградация половины населения, их изоляция. Это была заранее оговоренная цена.

— Вы, вы, четырнадцать ублюдков, вы продали свою планету за деньги! За свою долбанную вечную жизнь! За монополию на топливо! — сорвался на крик Василий, вытянувшись в струну и став похожим на богомола, нацелившегося на свою жертву. — Вы разделили людей на две расы, на господ и рабов, на первов и терронов.

— Нет! — неожиданно веско сказал Мамунато. — Не на две — на три расы!

Василий осекся.

— Третья раса — это, надо полагать, пробы? — осведомился я.

— Именно так. Те, кто получил положительный генетический сдвиг, обрел незаурядный интеллект, а главное — сохранил способность обучаться путем прямой записи информации в мозг. Я не знаю, и никто не знает, просчитывали ли Нишу то, что человеческий мозг потеряет эту способность, но так получилось в итоге. Все четырнадцать стали пробами, само собой. Но и среди остальных людей периодически встречаются отклонения от нормы, флуктуации, всплески... Это, конечно, не полноценные пробы из числа Четырнадцати, но все же...

— А что в них не хватает до полноценного проба? Они же, по вашим словам, способны обучаться?

— Эти знания непрочны. Тогда, четыреста лет назад, люди получали знания в мозг навсегда. Сейчас лучшие представители первов сохраняют информацию в мозгу всего лишь в течение пяти-шести минут. А пробы — до нескольких месяцев. Это серьезно, господа. Ну а самое главное, никто, кроме Четырнадцати, сохранивших свой мозг неизменным с тех времен, не способен передавать информацию из мозга вовне, то есть мысленно управлять специальным оборудованием. Это означает, что только мы, истинные пробы, держим в своих руках ключи от мира.

— Так, пока хватит новостей. Я знаю, зачем вы мне, но чем интересен я, то есть, мы для вас?

— Вы оба — пробы, сканеры показали это достаточно явно. А пробы должны работать на меня, потому что у меня не тысяча рук, как у божественной Гуанинь, мне нужны помощники, чтобы управлять стадом. Да! Нечего морщиться! Первы — это стадо, а терроны — это мясо! Такова жизнь!

— Будь ты проклят! — завизжал Василий, вскакивая из кресла и наводя винтовку на Мамунато. — Суд Адвентистов приговорил тебя, жирный паук! Я — рука господа! Моя жизнь предназначена для служения господу! Я должен наказать тех, кто обманом присвоил себе Следы Бога и наживается на их разграблении! Ты и твои богомерзкие Нишу превратили людей в своих домашних животных! Будь ты проклят!

Мамунато бесстрастно глядел в глаза Василию, ничуть не стараясь уклониться от смертоносного оружия, уткнувшегося ему практически в лицо — Василий наклонился над столом. Я же видел, что палец Коробкова, лежавший на спусковом крючке, побелел, он был готов выстрелить. Выждав еще секунду, как только заметил начало движения указательного пальца свихнувшегося напарника, я быстро выхватил разрядник и выстрелил Коробкову в спину. Он неловко ткнулся в столешницу и сполз набок.

Оттолкнув ногой тело, я посмотрел на Мамунато.

— Браво. Вы прошли испытание, — сказал Президент и... исчез.

Черт! Это была всего лишь очень качественная голограмма!

В это мгновение сбоку открылась потайная дверь и появился Мамунато во плоти — ошибки быть не могло, его появление сопровождало облачко дорого аромата.

— И что же сие испытание означало? — стараясь не выказывать эмоции, спросил я.

— Всего лишь то, что вы становитесь одним из моих ближайших помощников.

— А вы не боитесь, что я и вас сейчас, как Коробокова, — я качнул разрядником. — Вы же руководите Компанией только опосредованно, через системы связи и помощников. Что помешает мне просто воспользоваться вашим образом? Не боитесь?

— Нет. Зачем? Чтобы управлять Компанией я использую нейротерминал, с которым может управиться только полноценный проб. Человек, не обладающий мозгом из двадцать первого века, окажется отрезанным от всех нитей, за которые нужно непрерывно дергать. Все автоматизировано. Топливные элементы и сырье уходит в одному мне известную точку пространства, там ее забирает еще кто-то, в итоге товар попадает к Нишу. А от них возвращается технология, приборы... Вам, наверное, не известно, что существует масса отличий между гипердвигателями, изготовленными Нишу, и построенным на Земле или других планетах Федерации? Бедный фанатик Коробков в чем-то был прав, мы — основной источник сырья для Нишу, а может быть и еще для кого-то. Но сути дела это не меняет. Так что вы нуждаетесь во мне, так же, как я нуждаюсь в вас.

— То есть, вы считаете, что убив вас, я не получу Компании?

— Не получите.

— Вот тут ты, брат, не прав.

Я поднял разрядник и выстрелил Мамунато в лицо. Точно в середине лба появилась черная точка — след от пучка заряженных частиц. Глаза бывшего Президента компании «Новая Энергия» закатились, и он медленно рухнул на спину.

С нейротерминалом у меня проблем не возникнет, это очевидно. Остался один вопрос — бессмертие. Над этим и будем работать, благо у Компании ресурсов достаточно.

А еще, честно говоря, Нишу мне не нравятся. Превратить человечество в домашний скот — это пошло. Лично мне кажется, что у стада людей пастухом должен быть человек. И я знаю такого человека. А с Нишу нужно разобраться.

Вот этими двумя вопросами мне и предстоит заниматься в ближайшее время.

×